Книга Отмороженный, страница 30 – Владимир Сухинин

Проснулся Сюр и почувствовал, как все его тело налилось силой. Боль и тошнота прошли. Он словно заново родился.

— Чего лежишь, — услышал он голос дока. Сюр посмотрел вверх. Крышка капсулы была поднята. — За тобой пришли.

Выбравшись из капсулы, Сюр увидел негра-толстяка. Тот небрежно кинул ему белье, комбинезон и обувь, похожую на земные кеды.

— Одевайся и пошли, — произнес он. Отвернувшись от землянина, обратился к доку:

— Выигрыш этого заморыша составляет пятьсот космо. Я тебе их уже перевел. Если он сдохнет в первых боях, оставишь половину себе, половину отдашь мне.

Док молча кивнул. Они делили деньги Сюра, и его об этом в известность не ставили.

«Жлобы», — подумал Сюр и сделал вид, что их разговор его не касается.

— Так, значит, ничего необычного ты в этом парне не нашел? — с видимым недовольством спросил дока толстый. Он скептически поджал пухлые губы и рассматривал одевающегося землянина.

— Нет, если не считать немного увеличенного мозжечка и более толстого, чем у других, хотя незначительно, позвоночного столба, я ничего в нем необычного не нашел.

— Ну хоть не рахит и не болен, — буркнул толстый и пихнул Сюра в плечо, тот не задумываясь расслабился, рука толстяка, не ощутив сопротивления, пошла дальше, и толстяк потерял равновесие. Чтобы не упасть, сделал шаг вперед. Остановился и с недобрым прищуром посмотрел на Сюра.

— Это как… ты смог такое провернуть? — недобро спросил он.

— Что смог? — недоуменно спросил землянин и невинными глазами посмотрел на своего будущего тренера.

— Как ты смог увернуться от толчка, пиявка?

— Я не уворачивался. Просто само как-то получилось… я, наверное, не успел собраться.

— Ты мне не ври, такое нарабатывается годами, пиявка. — Он, прожигая землянина сузившимися, словно у змеи, глазами, прошипел: — У тебя не было нейросети. Может, скажешь почему?

Сюр почувствовал опасность. Мороз по коже пробежал, и следом за ним, как это бывало в минуту опасности, к Сюру пришло вдохновение вранья. Он врал столь вдохновенно и так правдиво, что не поверить ему было невозможно. Сюр всегда пользовался своим талантом мешать правду с вымыслом. Поэтому и сейчас, обдумывая, что сказать, просто ответил:

— Меня лечили.

— Лечили? От чего?

— От переохлаждения, — Сюр, хорошо понимая, что ухватил кураж и вывернется, стал врать напропалую. Он вспоминал все, что знал о медкапсулах, и выдал один-единственный подходящий ответ.

— Мы на планете добывали лед, и я провалился под лед. Мой защитный костюм порвался, в нем оказался скрытый брак, и, пока меня вытащили, я успел окоченеть. Мне удалили нейросеть и стали размораживать. Можно сказать, я получил вторую жизнь.

Толстый с нескрываемым неверием, смешанным с удивлением, перевел взгляд на дока, такого он в своей жизни еще не слышал.

— Шамврал, он несет дурь или говорит правду? — сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, спросил толстый.

— Я не могу сказать про заморозку, было это или нет, но то, что при размораживании тела вынимают нейросеть, — это точно. Тут он не соврал.

— Тогда я не пойму другого, как защитный костюм мог порваться? — не унимался толстый.

Сюр пожал плечами.

— На станции эти костюмы не производят, их закупают. Но дела на станции стали идти хуже. Лед и мясо стали покупать реже. Ваши клановые войны, как объяснили нам веи, нарушили торговые связи. Все терпят убытки, и костюмы стали выпускать на станции. Мне попался такой. Видимо, не имели нужного оборудования, вот качество и пострадало.