Книга Молот заката, страница 108 – Владимир Сухинин

— Кто, светильник?

— Дверь… После меня сюда заходил Аристофан, он ягоды принес.

— А кто бражку ставил?

— Я ставил.

— Тогда ты был тут последним.

— Но я не брал светильник.

Франси живо сунула светильники себе за пазуху, и подвал погрузился в непроглядную тьму.

Дверь со скрипом отворилась.

— Как темно, – прозвучал голос Флапия, – словно у шера в жопе, хе-хе, – скрипуче рассмеялся Флапий.

— Сам ты жопа, – обиделся Торвал. – Ты знаешь, как у нас в заду?

— А что там знать? Вы темные, и в жопе у вас, значит, темно.

— Мы не темные, мы нормальные, – ответил шер.

— Если вы нормальные, почему маленькие и почему рассветные вас жгут?

— Мы не маленькие, мы широкие И у тебя самого в заду темно.

— А ты заглядывал? – смеясь, спросил Флапий.

Звуки голосов приближались.

Антон не выдержал. Ему хотелось рассмеяться. Он видел в темноте, а два подпольных винокура, выставив руки вперед, шли на ощупь. Флапий шел по направлению к жене. А Франси стояла как вкопанная. Флапий медленно приближался и, водя руками, нащупал ее бок.

— Кто здесь? – испуганно вскрикнул Флапий.

Антон, подражая кикиморе, тонким дребезжащим голосом проблеял:

— Это я, любовь твоя, кикимора. Пришла позвать тебя деток кормить.

Получилось очень похоже на голос убитой твари. Флапий остановился. Он и Торвал были сильно пьяны, и Антон, чтобы подшутить над незадачливыми самогонщиками, этим воспользовался.

Флапий тонко взвизгнул и вдруг заметался. Бросился бежать направо, врезался лбом в стену. От удара, оглушенный, свалился на пол.

Торвал тоже остановился и истерично завопил:

— На помощь!.. Люди!..

Антон знал, что шер мистически боялся призванную тварь. Ее колдовство действовало и на него. Это можно было назвать фобией.

— И тебя, голубчик, я позову в болото, – просюсюкал Антон. – Иди ко мне, родной, мы деток наделаем.

Шер стал реветь, как раненый медведь, отмахиваться кулаками.

— Не подходи, тварь, прибью, – крикнул он и тоже бросился бежать. Напоролся на бочку с брагой, споткнулся, упал, ухватился за край. Бочка перевернулась и опрокинулась на шера. По подвалу распространилась едкая вонь бродящих ягод.

— Ешьте, детки, это ваш папа, – еле сдерживая смех, прогундосил Антон, и шер, отчаянно завопив, стал отталкивать от себя бочку.

Флапий очнулся и на карачках пополз прочь. Уткнулся в ноги Франси, и Антон почти пропел:

— Пришел, муженек. Иди ко мне.

Старик дернулся и стал пятиться.

— Нет, чур меня. Я не спал с тобой, чудовище…

— Как это не спал, – подыграла Антону Франси. – Вчера только приставал, говорил, дай – и все. Люблю тебя. Не могу без тебя жить.

— Не-ет, – завопил Флапий. А Торвал зарыдал.

— Я не спал с тобой, чудовище. Отпусти меня.

— Отпущу, – ответил Антон. – Если не будешь пить самогон. Ты вонючий и грязный подлец, обесчестил девушку и не хочешь платить алименты.

— Это не мы! – завопил Флапий. – Это милорд Антей. Он спал с тобой…

— Что платить? – Шер впал в прострацию. Он плавал в луже ягод и отгонял от себя «головастиков».

Франси вытащила светильник, и свет озарил хаос, творящийся в подвале. У ног Франси вокруг нее на четвереньках ползал Флапий, а Торвал давил ягоды и явно думал, что давит головастиков.

— Ну что, граждане алкоголики и тунеядцы? – смеясь, спросил Антон. – Получили по заслугам? Кто вам разрешил подпольно гнать вонючий самогон? Не умеете это делать – не делайте.