Книга Вопреки всему. Том 1, страница 171 – Владимир Сухинин

— Сутки в ШИЗО и трое суток в лазарете. Но это не главное, тебя опять поместят в психиатрическую больницу.

— Зачем? – Теперь пришло время удивляться мне.

— Затем, что начальник колонии очень зол, и он хочет, чтобы там разобрались, ты нормальный или сумасшедший суицидник. Он даже сказал, что лучше бы ты сдох, у него было бы меньше проблем.

— Да, добрый у нас хозяин. Но не дождется, – теперь скривился я и спросил Шизу: «Ты зачем ввела меня в такое состояние? Нас снова засунут в психушку».

«Папочка, твой организм не может быстро изучать языки, я все его ресурсы направила на обучение базам. Ты простив?»

«Нет, но мы напугали других».

«О них не думай, я помогу утрясти все неприятности», – ответила Шиза.

«Как скажешь, дочка», – ответил я.

— Ты чего снова замолчал? – спросила Светлана.

— Да вот думаю, как быть. Хозяин сильно злой?

— Сильно.

— И только из-за меня?

— Нет, еще дома неприятности, дочка хочет поступать в МГИМО, а у нее плохо с иностранными языками. Репетиторы говорят, что у нее нет способности к языкам. – Потом Светлана наклонилась ко мне и сообщила: – Я видела ее, тупая как пробка, и куда лезет? При поступлении нужно знать на хорошем уровне два языка…

— Ну, это не проблема, сообщи полковнику, что я могу помочь его дочке освоить три языка на выбор: английский, испанский или французский. Сколько лет девочке?

— Шестнадцать. – Светлана внимательно и недоверчиво на меня посмотрела: – Ты действительно знаешь три языка?

— Знаю пять, среди них русский.

— Что-то не верится. Или… – Она подозрительно на меня посмотрела. – Тебя научили языкам в шпионской школе? ЦРУшники?

— Света, – покачал осуждающе головой, – почему тебе всюду мерещатся шпионы?

— Ну как? – спросила она. – Я читала твое личное дело, в нем не указано, что ты знаешь иностранные языки.

— И что? Там не указано, что я фокусник, – рассмеялся я. – Ты не забудь между делом намекнуть «полкану» о моем предложении.

— Мне страшно, Витя, – прошептала она. – Я не знаю, как он к этому отнесется. Скажи что-нибудь на английском.

— Svetlana, don't be afraid, I love you, – произнес я.

— И что ты сейчас сказал? Послал меня? – спросила Светлана.

— Я сказал: «Не бойся, Светлана, я тебя люблю».

— Да уж, любишь, – с сомнением произнесла Светлана, но голос ее подобрел. – Лежи, я пойду, доложу, что ты пришел в себя, суицидник.

— Почему я суицидник? – спросил я. – Обижаешь.

— Это не я тебя обозвала, а наш полковник. Пойду, – она нагнулась и поцеловала меня в губы, – узнаю, может, не надо тебя отправлять в психушку.

— Иди, – ответил я и приободрил ее глазами и улыбкой.

В кабинет начальника колонии заглянула секретарь Маша и обратилась к полковнику.

— Товарищ полковник, к вам просится начмед.

— Пусть войдет, – недовольно произнес начальник колонии. Вошла начмед, и полковник рукой указал ей на стул. – Садись, Светлана. Ну что, как там наш больной?

— Здоров, – ответила Светлана Алексеевна, – пришел в себя и ничего не помнит.

— Что, совсем ничего?

— Ну не так чтобы ничего. Он помнит, как его поместили в штрафной изолятор, но не помнит, как он оказался в лазарете. У него провал памяти в четыре дня.

— Вот как… Это нормально? – спросил полковник.

Светлана Алексеевна пожала плечами:

— Не знаю, товарищ полковник. Я не понимаю, что с ним произошло. Он находился в состоянии, близком к коме или летаргическому сну. Может, его психика не выдержала нагрузки и, чтобы не перегореть, перевела его в такое состояние. Он сказал, что все время спал.