Книга Вопреки всему. Том 2, страница 85 – Владимир Сухинин

— Он сообщил, что Глухов склонял его после освобождения выйти на контакт с иностранной разведкой на Украине. У меня есть его заявление, датируемое тремя месяцами назад.

— Допустим. У вас есть план оперативно-следственных действий в отношении Глухова?

— Есть…

— Кем он подписан?

— Э-э-э-э… Я его еще не подписал.

— Сколько времени он у вас в разработке?

— Три месяца.

— Три месяца! Сергеев, в колонии, по вашим утверждениям, орудует иностранный шпион, и вы проводите втайне от всех комплекс мер по его выявлению и не докладываете по команде… Это как понимать?

— Виноват, исправлюсь…

— Конечно, исправишься. Но видишь, какое дело. Вечером того же дня, как ты поместил осужденного Глухова в ШИЗО, другой оперативный сотрудник, лейтенант Малышев, провел свои оперативно-профилактические мероприятия. – Полковник, произнеся эту фразу, посмотрел, как изменилось лицо Сергеева. – Хочешь знать какие?

— Э-э-э… наверное, – неуверенно ответил Сергеев.

Полковник покивал и продолжил говорить:

— В своем рапорте он пишет о том, как после твоего решения отправить Глухова в ШИЗО этим же вечером его вызвали в медчасть. Там его встретила Самыкина Светлана Алексеевна. Она выглядела встревоженной и сообщила о возмутительном инциденте: пропали четыре ампулы эфедрина. Одну из них она обнаружила в рабочей одежде осужденного Сытника, который отправился проверять санитарное состояние казарм и столовой.

Светлана Алексеевна предположила, что остальные ампулы могли попасть к сообщникам Сытника. Среди них были осужденные Сутулов, Жорин и Медведков. Она сделала такой вывод после того, как услышала рассказ Глухова. Эти трое: Сутулов, Жорин и Медведков, – по словам Глухова преследовали его, угрожали ему расправой и требовали, чтобы он вам рассказал о том, кто его порезал у мусорных баков. Если он не сознается, то получит большие проблемы.

— Это клевета, – вскинулся Сергеев. – Как можно верить словам простого зэка и изменника Родины? Его слово против моего. Я ничего подобного от него не требовал…

— Ну, вы же не поверили словам других простых, как вы говорите, зэков, Сергеев, – усмехнулся полковник. – Но не в этом суть, осужденные тоже люди. Только у них временно ограничена свобода. А дело в том, что ампулы эфедрина действительно нашлись у этих самых осужденных, о которых говорила Самыкина… Вот какая, понимаешь, странность. Как вы это объясните, Сергеев? – остановил его полковник.

— Это она сама, Самыкина, подбросила ампулы.

— Это она сама, Самыкина, подбросила ампулы, – повторил как эхо полковник. И удивленно спросил: – А для чего она это сделала?

— Потому что она покровительствует Глухову. Прикрывает его подрывную деятельность и хочет выгородить преступника…

— С какой целью? – спросил полковник.

— Она… она его любовница, вот… – не сдерживаясь, ответил Сергеев.

— Вы имеете по этому поводу информацию?

— Да, мне сообщил об этом осужденный Сытник.

— Кому вы доложили о противоправной связи Самыкиной и осужденного Глухова?

— Никому, я хотел проверить эту информацию.

— Проверили?

— Не успел.

— И вы вот так голословно можете обвинять начмеда в связи с осужденным, Сергеев. Вы в своем уме?

Сергеев промолчал, глядя в окно. Затем с вызовом посмотрел на начальника колонии.

— Вам все равно не удастся замять это дело, товарищ полковник, как ни старайтесь.