Книга Вопреки всему. Том 2, страница 174 – Владимир Сухинин

— Кто, и Ленин? – спросил обалдевший от моих слов кениец. – Я его знаю.

— Нет, тот лежит в мавзолее, и все ждут, когда он встанет и позовет Сталина порядок наводить.

— Вы занимаетесь вуду?

— Нет, сейчас мы пытаемся подражать западному миру, потеряв свой. Что имеем, не храним, потерявши – плачем.

— Да вы сумасшедшие! – искренне воскликнул Дарси.

— Вполне возможно. Мы еще не определились с диагнозом. Что это: широкая русская душа или глупая наивность? Или… самое настоящее сумасшествие. Развалить такую страну, у которой было двадцать пять процентов мирового валового продукта… Правда, не самого высокого качества, но это частности. Хуже, что сначала партийные боссы пытались сделать из страны тюрьму народов, а теперь они же в другом обличии превратили страну в огромный рынок китайских товаров…

— Поэтому ты тут? Сбежал из своей страны? – Я спорить не стал и просто кивнул. – Да, понимаю, – покачал он головой.

Остальные пленники прислушивались к нашему разговору, но они не понимали английского языка. Они были или индейцами, или креолами. Худощавыми, крепкими, с красно-коричневыми лицами. Я понял, что, глядя на нас, они увидели во мне человека, который разбирается в ситуации, и один из них спросил:

— Гринго, ты понимаешь, что происходит? – Он спросил на испанском, я ответил на новом, внедренном в них языке:

— Мы на корабле инопланетян. – И они меня поняли. Ошарашенно помолчали, и тот же мексиканец спросил:

— Это зеленые человечки?

— Нет, они обыкновенные люди, как мы, только их мир гораздо технологически развитее, чем наш. Они нас похитили для работы на рудниках. Мы для них дикари.

— Мы рабы? – спросил он, и лицо его вытянулось.

— Да, почти рабы, – не стал врать я.

Лучше бы я этого не говорил – слова повисли в воздухе, и тут же раздался оглушительный шум и крик. Обезумевшие пленники заорали, попытались сломать решетку.

На шум примчались три охранника, как три вестника апокалипсиса. Они возникли из глубин коридора и направили на нас свои разрядники. В их глазах не было ни капли жалости, лишь холодная решимость причинить боль. Я, не раздумывая, бросился под нары, чувствуя, как страх парализует каждую клетку моего тела. За мной стремительно спрятался кениец, а остальные пленники, охваченные паникой, попадали на пол, издавая душераздирающие крики и стоны.

— Сегодня жрать не получите… Вы гнилое мясо, – прокричал один из охранников, словно ставя точку в нашем жалком существовании.

Камера постепенно наполнялась новыми пленниками. К нам прибывали разные люди, в основном мужчины, но напротив нас камера наполнялась женщинами. Они сидели тихо, как мышки. И у нас было тихо, хотя в других камерах периодически слышались крики и плач, но и они быстро стихали под болезненными ударами разрядников охраны. Я стал негласным лидером в камере, ко мне прислушивались. Я научил их пользоваться утилизатором, чтобы они не наваливали кучи и не превращали санузел в зловонную камеру, заставлял мыться, так как в камере было душно и жарко. Когда приносили пайки, я не давал их расхватывать. Сначала просто отшивал тех, кто лез вперед, и были даже быстротечные кровавые драки, но избитые и притихшие дебоширы меня стали бояться. Моим заместителем по порядку стал кениец Дарси, а его подручным был второй чернокожий, он был местным мексиканцем, звали его Себастьян. Я каждому раздавал по суточному пайку и показал, как его есть. Это был просроченный армейский паек на сутки, безвкусный, но питательный. У нас сформировалась самая дисциплинированная камера.