Книга Вопреки всему. Том 2, страница 119 – Владимир Сухинин

— Связь была, преступления не было, – ответил я и замолчал.

— Как это? – удивленно воскликнул Малышев.

— Меня судили не за преступление, а за связь с американской женщиной. Предполагалось, что она агент ЦРУ, но это не доказано. Мне не вменили какое-либо преступное деяние против Родины – типа, я не успел совершить преступление. И предупредили, если я не пойду на сделку со следствием – меня расстреляют. Им нужен был политический прецедент. Я согласился сотрудничать, но ничего лишнего на себя не взял. Поэтому я не в «крытке», а на общем режиме. А теперь сами посудите, из всех оперативных сотрудников Хозяин привлек только вас… молодого лейтенанта. Вот вам и ответ, кому он доверяет.

— Ладно, Глухов, – поднялся Малышев, – я хочу пройти по медчасти и подвалу. Если что-то и шили, то, скорее всего, внизу, пойдемте.

Он первым направился к выходу, я встал и последовал за ним. В подвале пил чай кочегар, он увидел Малышева и удивленно встал, доложил по форме.

— Скажите, вы видели тут, чтобы шили джинсы? – прямо спросил Малышев кочегара.

— Что? – раскрыл тот рот.

— Джинсы.

— Джинсы? Нет, не видел. А что, тут шили?

— Я у вас хочу узнать.

— Что узнать? – оторопело переспросил кочегар.

— Шили тут джинсы или нет?

— Где?

— Тут, в мастерской.

— Я не знаю. Вы у швея поспрошайте. Я не шил, истину говорю, гражданин начальник. У прачек еще. Может, они что видели.

Малышев махнул рукой на удивленного кочегара и направился к портновской мастерской. Включил свет и стал тщательно, как учили, проводить обыск – слева направо улиткой. Он почти носом лазил по машинкам, искал нитки, куски ткани. Залез под машинку, заставил меня принести стопку белья, принесенного для ремонта, но все было тщетно. Он выпрямился и сжал губы.

— Вы еще в поддувало не смотрели, – подсказал я ему.

Он глянул на старую неиспользуемую печь и кивнул. Я отошел подальше, так как знал, чем это закончится. Он открыл поддувало, и в него ветром дунуло угольной пылью. Лейтенант чихнул, резко отстранился и стал непрестанно чихать, все лицо его было как у шахтера после рабочего дня.

— Ну, Глухов, – возмущенно закричал он, – я тебе это!..

— Да что я? Вы хотели провести обыск, а в поддувало не смотрели, – ответил я. – Я вам помог получить полную картину. И чтобы вы не сомневались в том, что тут ничего не шили.

Малышев зло блеснул глазами и поспешил на выход. Он пробежал мимо разинувшего рот кочегара, а я вышел следом, погасил свет в мастерской и прикрыл дверь.

— Что это с ним? – спросил кочегар. – Он весь черный…

— А, – махнул я рукой. – Он пошел искать свою Дездемону, – и мы оба заржали, как кони, увидевшие кобылиц.

— Он в поддувало заглянул, – смеясь, причитал кочегар. – А ты не остановил, да? Ох-ох, порадовал, Фокусник. Ну, порадовал… Кому расскажу – ржать будут до усрачки. Теперь к нему прилепится погоняло Отелло. Ох, насмешил так насмешил…

* * *

Утро окутало город белым снежным покрывалом, словно природа решила украсить его перед началом нового дня. Но снег, чистый и пушистый, продержался недолго. Вскоре он стал серым и липким, словно впитал в себя все городские заботы, тревоги и дым из заводских труб.

Светлана, выйдя из подъезда, окинула взглядом заснеженные улицы. Из того же подъезда, стараясь не встречаться с ней глазами, вышел Игнатович. Он направился к припаркованному автомобилю «Жигули». Осторожно ступая по обледенелому асфальту, чтобы не поскользнуться, прошел по дорожке между сломанными лавочками, стоящими у подъезда.