Онлайн книга «Песня скорпионов»
|
— Иди на хрен суселячий! — заорала взбешенная Венца. — Мальчики, уберите пьяную скотину! Перед тем как вылететь из гримёрки, Лео услышал ещё три адреса, которые ему следует незамедлительно посетить. Все они оказались куда менее комфортабельными, чем пространство между задних лап сусела полевого — упитанного грызуна, который, по словам всезнающего Сакрепулоса, отъевшись, мог весить 10–12 килограммов и, в свою очередь, с удовольствием пожирался хищным зверьём. Фернанд Кастрел бросил внимательный взгляд на собравшееся семейство. Его рослая — на полголовы выше министра — супруга, суара Флоренс, энергично втолковывала что-то насчёт кормления младенцев красивой госпоже Ле Гуа. Та недавно родила и смиренно внимала наставлениям, хотя у самой уже третье пополнение. Жена Аваланда слушает их со снисходительной улыбкой — у неё уже четверо внуков, хотя сама стройна, словно девушка — оно и понятно, бывшая балетная прима. Старший и младший сыновья самого флотоводца — оба копии невысокого упитанного отца — обсуждали с высоким массивным судостроителем Ниархосом параметры новейшего линкора. Больше всего беспокоил средний, но он пока держался. Физиономия, правда, цвета варёного рака — так неудивительно: в зале душновато. Адмирал успокоился, и зря. Употребив по ходу торжественной части бутылку виньяка поверх красного сухого, Лео оставался в норме, но даже у самого стойкого выпивохи есть предел. Когда начался концерт, капитан пересёк невидимую черту — залпом выхлестал три больших бокала ледяного игристого. После чего совершенно забыл про феромоны, но не про то, куда его послала эта паршивая пиратская подстилка. Теперь она ещё и подлила масла в огонь, выдав по требованию какого-то барана с дальнего конца стола своё знаменитое «Одиночество». Толпа магазинов, афиш, машин и огней, Каждый из нас, как песчинка в пустыне, теряется в ней. Проспекты — каньоны наоборот, чем выше в них, тем темней, И плоское небо приколото к крышам где-то на самом дне… Посреди темноты, кроме тебя, тысячи разных существ, Люди под полом и за стеной в каждом нашем дому. Даже в квартире всей кожей спины ты чувствуешь — кто-то здесь есть, И только в этой безликой толпе можно побыть одному… В большом городе, с диким сердцем, уходишь ты прочь! В чужом городе, с пустым сердцем, бродишь всю ночь! Казалось, от аплодисментов рухнет потолок. Нежный голос со сцены пробирал до озноба и доходил до сердца. Чёрные же глаза смотрели в зал так, что каждый — от престарелого отставного вояки до юного адьютанта, впервые попавшего в столь высокое общество, — был уверен: Венцелина поёт именно для него! Только не для Кастрела! Лепольд заскрежетал зубами. Именно «Одиночество» пела она в тот вечер, завершившийся ударом вазы по голове. Пела и смотрела мимо него, в пустоту. Теперь им владело лишь одно желание — как угодно, где угодно, но засадить шалаве до самых гланд. И, кажется, сейчас засадит. Дрянь не ушла за кулисы, а спустилась в зал, махнув подолом золотистого платья, и пошла, провожаемая горячими аплодисментами. Значит, сейчас выйдет и окажется без своих мордоворотов… Да куда же ты делась?! Проскочив через холл, Леопольд оказался в коридоре — никого! Налитые кровью глаза упёрлись в дверь туалета с женской фигуркой — там! |