Онлайн книга «Песня скорпионов»
|
Формально Дебёфа судили за превышение полномочий. По этому поводу газеты веселились, объясняя читателю, что столь странное обвинение выдвинуто потому, что юстиция не удосужилась придумать название для подобного фортеля. Нет, превышение полномочий там налицо! Подсудимый (заметьте, не зелёный мальчишка, а разменявший четвертый десяток многодетный отец!) поднял корабль с базы, ушёл в волчок на Джалну и присоединился к уммаханскому флоту, дабы видом своих эмблем устрашить наглых вендов. И ведь устрашил! Газеты Народного Союза в бессильной злобе писали, что некий катер с символикой Орлеании расстреливал беженцев на подходе к гавани Майдигири. Их обвинения пропускали мимо ушей. Тел жертв нет, Дебёф всё категорически отрицал, а капитан Кастрел признал лишь, что пролетал над Джамхирой в Уммахан по поручению, которое не имеет права разглашать. И как раз на днище его катера обнаружены следы от пуль. Эти мирные беженцы — такие проказники! …Молоденький помощник секретаря суда, пользуясь перерывом, изучал прессу. Высунув язык от усердия, обвёл два абзаца в солидной Monday[21], напечатавшей интервью капитана. Отложил. Бегло глянул на главную столичную газету Novelles Lutеcia[22] — ничего интересного. Взялся за Peple Оbservie. — Зачем читаешь такую пакость? — брезгливо бросил проходящий мимо член трибунала. — Тоже мне, название — «Народный наблюдатель»! Вашего народа небось? — Хочу понять, как наша работа отзывается в головах людей, — дипломатично не заметил намёка на свою альрамейскую физиономию юнец. — Суар генерал, разрешите вопрос? — Ну давай! — Старый вояка любил обличать и наставлять, особенно всяких молокососов, которые почтительно смотрят в изрекающий истины рот под пышными седыми усами. — Почему Дебёфа судят всего лишь за превышение полномочий, а не за измену? Он ведь нарушил присягу… — К сожалению, нет! — процедил сквозь зубы генерал. — Не нарушил и даже почти не принёс ущерба. Разве что топливо казённое пожёг, и мы с него, конечно, взыщем. Но кроме самоуправства и превышения полномочий, вменить мерзавцу нечего. Сколько полагается по этой статье, знаешь? — До десяти лет тюрьмы, — пискнул паренёк петушиным срывающимся голоском. — В зависимости от последствий. — Здесь никаких особых последствий нет, так что отделается пятёркой — в худшем случае. Хотя это и неправильно. За такое надо карать по всей строгости, иначе армия превратится в кабак. Понял, ушастик? — Понял, спасибо! Сейчас запишу даже. Вы так хорошо объясняете — лучше, чем наши преподаватели. — Мы, армейские, вообще умнее штафирок. Потому что строем ходим! Басовито заржав собственной шутке, ветеран удалился обедать. Шестнадцатилетний студент Высшей юридической школы, которого папа, известный адвокат, пристроил подработать на каникулах в суд, снисходительно глянул ему вслед. Хотя орлеанцы и не дикари, вроде вендов и джалнутов, но в большинстве так же глупы и падки на лесть! В животе требовательно бурчало, но сегодня придётся обойтись мамочкиными бутербродами. Пока прочие мелкие судебные клерки толпятся в столовой, он законспектирует объяснение и помчится передавать надыбанное в редакцию скандального «Наблюдателя». Адвокат Ламвракис хотел, чтобы сын пошёл по его стопам, но самому Мойзесу юриспруденция казалась пресной. Его влекло ремесло журналиста. В нём блеск, острота и азарт, который едва ли не с пелёнок кипел в душе тщедушного альрамейского парнишки. |