Онлайн книга «Удар скорпионов»
|
Мы ни в коем случае не говорим о перевороте — исключительно о спасении уже рушащегося государства. Что, собственно, и сделал маршал Кордич после того, как разгромленный хинтерландцами император сбежал. Коалиция Вендии, Тогтареи, патриотических групп остальных республик и вооружённых сил может стать основой такого союза. Для неё не станет проблемой удовлетворить просьбу тогтарейцев о свободном импорте части их богатств. Включая не только экзеприй, но и золото, и другие металлы… Амнев ещё раз свернул и развернул многострадальный галстук, потом решительно тряхнул головой и разлил по рюмкам кроваво-красную рябиновку. — Подробности обсудим завтра, а пока выпьем за успех нашего безнадёжного дела и займёмся главным виновником торжества! Главный виновник превзошёл все ожидания. Когда шеф-повар изящными взмахами ножа разрезал его на ломти, удивлённые гости увидели настоящую радугу. Внутри золотистой туши розовело мясо тунца, которых хищники с удовольствием пожирают, следующая рыбина сияла снежной белизной, а за ней шли оранжево-красная и пурпурная. Нишич вспомнил, как однажды они с Ари и президентом Ндумо гостили у одного из джалнутских вождей. Основным праздничным блюдом тогда оказался зажаренный целиком верблюд, начинённый молодыми барашками. В каждом барашке размещалась пара индюков, в индюках цыплята, а в цыплёнке очищенная от ножек и хитина саранча, оказавшаяся на вкус совсем недурной — вроде креветок. Товарищ Амнев казался многослойным, как тогдашний верблюд и нынешний осётр, но выбирать не приходилось. Мирьяна Лабутиц уже который раз бросала из-под ресниц быстрые взгляды на Ладу. Дочь подруги нравилась ей всё меньше и меньше. Муж уже упоминал, что при последней встрече его принцесса пила, как матрос в небесном порту после долгого рейса. Так и есть: под осетра нежное создание уговорило не менее полбутылки едрённейшей настойки на пантах. И это не считая принятых для разгона рюмок можжевеловки и кедровки. И ведь крепкая на выпивку оказалась: не падала носом в салат, а когда говорила, язык не заплетался, только каменела с каждым глотком, да глаза делались злые и пустые. Мирьяна видела, как пьющие именно вот так люди доходят до некоей незримой черты, а потом… Дальше может быть всё, что угодно. Как у того капитана, который внезапно схватил со стола нож, и лезвие блеснуло у горла её самой, беременной первенцем. Вукован, тогда всего лишь старлей, смог вырубить урода, но шрам на его руке остался до сих пор. Генеральша дёрнула за рукав Ладу и, буркнув: «Поговорить надо!» — потащила её за собой в одну из малых гостиных. По дороге велела отнести туда кофе, да покрепче, и пару таблеток из экстракта местного мха, отлично прочищавших мозги от алкогольного тумана. Лада волоклась за ней, механически переставляя ноги, словно кукла из театра марионеток. Упала в кресло. Замерла. Бездумно уставилась на стакан с водой, где зловеще — как в фильмах про дворцовых отравителей — шипели и пузырились таблетки. Позволила влить в себя сперва горькую и мерзко пахнущую гадость, а потом дегтярно-чёрный кофе. — Напиться решила? — деловито спросила Мирьяна. Мрачный кивок. — Зачем? — Чтобы к ночи быть как бревно, — безжизненно процедила гостья, почти не разжимая губ. — Видеть его не могу! Он меня трогает… как жаба по телу ползает! |