Книга Сказка о сердце города, страница 9 – Ирина Тень

— Ты зачем вернулся? — спросила она хрипло.

— Я не знаю, — ответил он. — Я не знаю, что со мной происходит. Я должен был стереть этот собор, но я не смог. Я увидел тебя, твою силу, ауру, и я… я не смог. Ты как-то повлияла на меня, на мою суть.

Он сел на мокрый асфальт рядом с ней, и она почувствовала, как от него исходит странное тепло — не физическое, а душевное, которое противоречило его холодному внешнему облику.

— Я Лев, — сказал он. — Просто Лев. Без фамилии. У нас нет фамилий, только номера. Но я хочу тебе кое-что сказать. Я хочу просить у тебя прощения.

— За что? — спросила Ева, вглядываясь в его глаза.

— За то, что я сделал. За то, что я разрушал. За все те Шепоты, которые я убил. Я не знал, что они живые. Мне говорили, что это просто шум, помехи, которые мешают людям жить. Но ты… ты показала мне, что это неправда.

Ева молчала, и дождь снова начинался, но теперь она его не замечала. Она смотрела на парня, который только что убивал её мир, и видела в нём не врага, а жертву. Жертву системы, которая вытравила из него всё человеческое, оставив только функцию. Но функция дала сбой. И это был шанс.

— Помоги мне, — сказала она, и голос её был твёрже, чем она сама ожидала. — Помоги мне спасти город. Ты знаешь, как они работают. Ты знаешь, где их штаб, как отдаются приказы. Если ты действительно хочешь искупить вину, помоги мне уничтожить их систему.

Лев опустил глаза, и его лицо исказилось от внутренней борьбы.

— Это опасно, — ответил он. — Если они узнают, я стану таким же объектом для стирания.

— Мы не дадим им узнать, — сказала Ева, протягивая руку. — Мы будем действовать тайно, как тени. Ты согласен?

Лев поднял взгляд, и в серой пелене его глаз зажглась та самая искра, которую она видела ранее. Искра надежды.

— Я согласен, — сказал он. — Но ты должна понимать: я не умею чувствовать. Я разучился. Меня учили не чувствовать. Может быть, я не смогу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.

— Ты уже чувствуешь, — сказала Ева, и её губы тронула улыбка. — Ты просто забыл, как это называется. Я помогу тебе вспомнить. Или научу тебя заново.

Она встала и помогла ему подняться. Они стояли у Спаса на Крови, и ветер играл с их волосами, смешивая её рыжие пряди с его тёмными. Город молчал, но в этом молчании Ева чувствовала новый звук — биение двух сердец, которые только что перестали быть чужими.

Дождь, начавшийся на набережной, не думал кончаться. Он шёл методично, упрямо, как будто город решил вымыть себя до блеска, смыть с камней вековую копоть и грязь. Капли барабанили по гранитным плитам, по крышам машин, по зонтам прохожих, создавая тот особый белый шум, который в Питере называют «мокрым воздухом». Ева стояла у ограды Спаса на Крови, промокшая до нитки, и смотрела, как Лев пытается справиться с собственным дыханием. Он дышал тяжело, как после бега, хотя они не бежали — просто стояли.

— Идём, — сказала она, первой нарушая молчание. — Здесь нельзя оставаться. Если за нами следят, то мы для них мишени.

Лев кивнул, не задавая лишних вопросов. Он был похож на человека, который только что очнулся от долгого сна и не понимает, где находится, что его окружает. Его взгляд метался по мокрым фасадам, по шпилю собора, по облакам, но останавливался на её лице — как на единственном якоре в штормящем море.