Книга Сказка о сердце города, страница 80 – Ирина Тень

— Ты умна, — сказал он, и в его голосе появились новые нотки — уважение, смешанное с раздражением. — Но ты не понимаешь одного: я готов на всё. Я создал эту систему, и я могу её разрушить. Не только волной, но и другими способами. Я могу сделать так, чтобы твой город страдал, медленно и мучительно. Я могу стереть Шепоты один за другим, и ты будешь смотреть на это.

Лев шагнул вперёд, и его голос был жёстким, как сталь, как лезвие ножа.

— Ты создал систему, которая уничтожала город. Ты не создатель, ты разрушитель. Мы не будем с тобой торговаться. Мы не отдадим тебе ни камень, ни кулон, ни нашу веру.

Архивариус усмехнулся, но в его усмешке было что-то странное — как будто он ждал этого ответа, как будто он знал, что они скажут именно это.

— Тогда вы оставляете мне выбор, — сказал он, и его голос стал холодным, как лёд. — Я забираю её с собой, и вы не узнаете, где она будет. А через несколько дней волна сотрёт всё, и я не буду останавливаться. Я не могу запустить волну без вас, но я могу запустить другие процессы. Я могу сделать так, чтобы город забыл о вас.

Он щёлкнул пальцами, и из темноты, из-за колонн, вышли двое мужчин в чёрных костюмах, с бесстрастными лицами и пустыми глазами. Они подхватили Наташу под руки, и та закричала, но её крик был приглушён мешком на голове, превращаясь в глухое мычание.

— Нет! — закричала Ева, бросаясь вперёд, забыв о ловушке, забыв об осторожности. Она видела только Наташу, которая билась в руках похитителей, и её сердце разрывалось от боли.

Ева замерла на мгновение, прежде чем броситься к Наташе. Она видела, как Архивариус смотрит на неё с ледяным спокойствием, но в его глазах мелькнула тень, которую она не могла объяснить. Это была не просто злоба — это была боль. Она остановилась на полпути, и её взгляд встретился с его взглядом.

— Ты знаешь, почему я это делаю? — спросил он, и его голос потерял свою механическую гладкость. Он стал почти человеческим. — Ты думаешь, я просто злой учёный, который хочет власти? Но я видел, что делают Шепоты. Я видел, как голос умершего ребёнка довёл мать до безумия. Я видел, как люди сходили с ума, потому что не могли справиться с тем, что слышали. Я выбрал тишину, потому что она милосердие. А ты хочешь вернуть хаос.

Ева смотрела на него, и её сердце билось быстрее. Она слышала, как город говорит с ней, но он не предупреждал её об опасности — он показывал ей правду. Она видела вспышку в сознании Архивариуса: маленькую девочку, которая плакала в углу, закрывая уши, и кричала: «Мама, замолчи! Я не хочу слышать тебя!» И мать, которая не могла замолчать, потому что голос её умершей дочери не давал ей покоя. Архивариус стоял рядом, смотрел на это и ничего не мог сделать. Он был Чтецом, как и она. Но он выбрал тишину.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказала Ева, и её голос был тихим, почти шёпотом. — Я видела это. Ты был одним из нас. Ты слышал город, но ты слышал и боль людей. Ты хотел защитить их. Но ты выбрал неправильный путь.

Архивариус усмехнулся, но в его усмешке была горечь, как у человека, который давно перестал верить в добро.

— Ты думаешь, я не пытался? — спросил он, и его голос дрогнул. — Я пробовал всё. Я учил людей слушать, но они боялись. Они не хотели слышать. Они хотели тишины. И я дал им это. А ты хочешь отнять у них то, что они выбрали.