Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 33 – Николетта Фэй

Когда дверь закрывается, Кайрен берёт кольцо. Оно ещё тёплое.

— Сам по себе отклик говорит только о крови дома, — напоминает Аделина. — Вы это хотели зафиксировать при свидетелях?

— Да. И что проверка проведена добровольно, дважды, на остывшем перстне. Корн, внесите без предположений об отце.

Комендант записывает. После истории с ложными смертями точность формулировки стала для него почти суеверием.

Я раскладываю известное на столе: медальон Рована с его инициалами и старой починкой, Марта — кормилица Рована, семь лет скрывавшая мальчика, возраст Тайра, приказ не говорить Кайрену и отклик семейной печати.

— Сколько ему точно? — спрашивает муж.

В деле указано семь лет и два месяца. Тайр сам знает только, что день рождения приходится на начало лета. Марта не рассказывала год, но каждый раз пекла маленькую лепёшку с ягодами.

Кайрен закрывает глаза.

— Когда погиб Рован, Селестра была беременна. Срок знали только в семье. Ребёнок должен был родиться примерно тогда.

Имя вдовы Рована я слышала много раз, но в доме о ней говорили неохотно. На портрете в северной галерее она стояла рядом с мужем, тонкая, светловолосая, положив руку на ещё плоский живот.

— Что случилось после аварии?

— Селестра обвинила людей Палаты в смерти Рована. Доказательств не было. Она почти не ела, срывалась, пыталась уехать. Семейный лекарь сказал, что горе повредило разум. Мать устроила её в Белое аббатство до родов.

Та же последовательность, только семь лет назад: неудобные слова, заключение врача, изоляция. Я не перебиваю, потому что Кайрен уже слышит её сам.

— Потом мне сообщили, что ребёнок умер вскоре после рождения, — продолжает он. — Я был в походе. Ещё через несколько месяцев мать написала, что Селестра тоже умерла после долгой болезни. Тел я не видел. Поверил документам.

— Кто подписал смерть ребёнка?

— Лекарь Белого аббатства и наш семейный врач. Мать прислала копии. Я приказал внести имя в родовую книгу, но ребёнку не успели дать официальное имя, поэтому записали «сын Рована, умер при рождении».

— Тайр старше записи на два месяца, — замечает Корн, сверяя дело.

— При скрытых родах дату могли изменить, — Аделина возвращает очки. — Или возраст в приюте определили приблизительно. Такое расхождение не опровергает связь.

Кайрен вспоминает, что Селестра просила никого не пускать к ней перед отправкой в аббатство, кроме Марты. Тогда семья решила, что кормилица поддерживает её страхи. Теперь та же женщина семь лет растила мальчика с вещью Рована.

Аделина снимает очки и протирает стёкла краем передника, давая ему время. Корн перестаёт писать.

— Марта служила в Белом аббатстве? — спрашиваю я.

— После смерти Рована она попросилась туда ухаживать за Селестрой. Потом исчезла. — Кайрен смотрит на закрытую дверь. — А сейчас у Тайра вещь моего брата, возраст ребёнка Селестры и кровь Вальдеров.

Я вспоминаю слова мальчика: Марта раньше жила в большом доме, но больше туда не вернётся. Она ушла из аббатства с ребёнком вскоре после тех родов, которые семье объявили закончившимися смертью.

Ни один из этих фактов по отдельности не называет отца. Вместе они почти не оставляют другого ответа.

Перед нами, скорее всего, сын Рована.