Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 19 – Виолетта Вейл

— Чтобы не объяснять, чем занималась Эвелина?

— В том числе.

— Что еще?

— Чтобы журналисты не получили подробности.

— О чем?

Он отвернулся.

Я уже знала, что ответа не будет.

Вернулась к листу.

Под подписью доктора стояло еще одно имя:

Орин Варр.

— Завтра я еду к нему.

— Хорошо.

Я взглянула на Дарена. Он выглядел так, будто кто-то задолжал ему несколько часов сна за каждый из последних двух лет.

— Вам обязательно находиться здесь?

— Да.

— Почему?

— Мы уже обсуждали.

— Нет. Вы сказали, что хотите быть рядом, если что-то активируется.

Я посмотрела на его правую ладонь.

— Но это не все.

Он не ответил.

Я сложила отчет.

— Эта комната вас пугает.

Дарен медленно поднял взгляд.

— Да.

Прямой ответ застал меня врасплох.

— Вы могли солгать.

— Мог.

— Почему не стали?

— Вы все равно заметили бы.

Я прислонилась бедром к краю стола.

— Что именно здесь произошло, Дарен?

— Я расскажу.

— Когда?

— Когда вы будете знать достаточно, чтобы услышать все, а не только ту часть, которая выглядит хуже всего.

— Вы снова решаете за меня.

— Да.

Он даже не попытался отрицать.

— И понимаете, что я буду злиться.

— Уже.

— Тогда хотя бы ничего не изменилось.

Я хотела ответить резко, но заметила, что пальцы его правой руки слегка дрожат. Совсем немного. Дарен тут же сжал их.

Впервые за все время я увидела в нем не лорда, не дракона и не мужчину, привыкшего управлять огромным домом.

Просто человека, который не хотел находиться в этой комнате.

— Давайте выйдем на несколько минут, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Вы устали?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Мне нужен чай.

Дарен понял. Я увидела это по его лицу, но он не стал благодарить. И я была ему за это благодарна.

Мы вышли в коридор.

Сера принесла чай в малую библиотеку западного крыла после того, как Дарен сам открыл ставни. Здесь гарью не пахло.

Я подошла к окну.

За стеклом лежал снег. Черные ветви сада тянулись вдоль дорожки к старой оранжерее.

Дарен поставил чашку рядом со мной.

— Вы всегда спасаете мужчин чаем?

— Только тех, кто слишком горд, чтобы признаться: им нужна передышка.

— Тогда мне не повезло.

— Наоборот.

Он взял свою чашку.

Мы помолчали.

Потом я спросила:

— Какой Эвелина была до болезни?

Дарен не ожидал вопроса.

— Сера сказала?

— Только что она изменилась.

Он посмотрел в окно.

— Очень живая.

Я заметила прошедшее время и ничего не сказала.

— Она могла утром решить, что хочет ехать к морю, а к обеду уже собрать вещи. Однажды купила типографский станок, потому что ей не понравилось качество печати профессионального журнала.

— И что с ним стало?

— Через месяц она поняла, что печатать журнал труднее, чем критиковать.

Я улыбнулась.

— Продала?

— Нет. Подарила городской школе.

— Похоже, Сера не преувеличивала.

— В чем?

— Что с ней дом стал веселее.

Дарен ответил не сразу.

— Не преувеличивала.

Он не скрывал тепла в голосе, и я неожиданно почувствовала укол.

Мелкий, неловкий.

Ревность.

К мертвой женщине.

Я сделала глоток чая и разозлилась на себя.

Дарен заметил, что я замолчала.

— Что?

— Ничего.

— Вы плохо лжете.

— А вы все еще не умеете чувствовать ложь.

— Зато вы снова поправили рукав.

Я тут же убрала руку.

Дарен посмотрел на мою чашку.

— Лиана, я не ожидаю, что вы будете жить в сравнении с ней.

— Я и не собираюсь.

Ответ прозвучал слишком быстро.