Книга Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале, страница 105 – Виолетта Вейл

Дарен стоял неподвижно. Лицо у него побелело.

— Девяносто четыре процента, — тихо сказал Ардис.

Работа продолжалась.

Я вытерла лицо рукавом.

— Поток?

— Стабилен.

— Температура?

Дарен посмотрел на индикатор, словно с трудом вспомнил, зачем держит ладонь на пластине.

— Пятьдесят одна и одна.

— Держи.

Он кивнул.

Зеркало больше ничего не показывало. Только серый свет.

Девяносто шесть.

Девяносто восемь.

— Остаток падает, — сказал Ардис.

Я поднесла контрольную пластину к старому накопителю. Первая линия еще горела, едва заметно.

— Не трогаем.

Девяносто девять.

Дарен смотрел на стекло.

— Лиана.

— Да?

— Я действительно просил ее остановиться.

— Да.

— И она действительно...

— Да.

Он закрыл глаза.

— Хорошо.

Теперь это слово прозвучало не как согласие, а как попытка выдохнуть.

Ардис проверил индикатор.

— Остаток ниже двух процентов.

Я снова приложила пластину.

Первая линия мигнула и погасла.

— Основной накопитель пуст.

— Подтверждаю.

— Приемник?

— Заполнен и изолирован.

Мы проверили обратные линии.

Статусный выход — ноль.

Скрытый мост — физически разрезан.

Разговорный слой — ноль.

Основной накопитель — ноль.

Я провела пластиной по всей раме. Ни одной вспышки.

Дарен убрал ладонь с нагревательной пластины. Кожа покраснела, но ожога не было.

— Все? — спросил он.

Я подошла к зеркалу и положила ладонь на стекло.

Холодное.

Обычное.

В отражении стояли мы трое — уставшие, бледные, живые.

— Эвелина? — сказала я.

Ничего.

Я подождала.

— Эвелина.

Тишина.

Контрольная пластина оставалась мертвой.

— Все, — сказала я.

Дарен подошел.

— Теперь это просто зеркало.

— Да.

Он долго смотрел на стекло.

— Можно разбить?

Я почти рассмеялась.

— Теперь можно.

— Ты хочешь?

Я посмотрела на отражение.

— Нет.

— Почему?

— Потому что больше не нужно.

Я коснулась края рамы.

— Опасность была не в стекле.

Ардис кивнул.

— Верно.

— Снимем серебряный слой, разберем раму и уничтожим остатки контуров отдельно. Стекло может остаться стеклом.

Дарен посмотрел на меня.

— После всего ты не хочешь его разбить.

— Нет. Я слишком долго работаю реставратором.

— Наконец-то полезный профессиональный дефект, — сказал Ардис.

Мы не праздновали. Не открывали вино и не поздравляли друг друга с победой.

Сначала Ардис запечатал приемную пластину в изолирующую коробку. Потом мы сняли временные линии. Только после этого вышли из комнаты.

В коридоре ждала Сера.

— Все?

— Все.

Она посмотрела на Дарена, потом на меня.

— Она больше не вернется?

— Нет.

Сера выпрямилась. Губы дрогнули, но она не заплакала.

— Хорошо.

Я не стала поправлять ее.

В тот день это слово принадлежало всем.

После обеда Дарен вызвал юриста. Я сидела рядом, пока он диктовал письмо коронной палате.

Не короткое и не осторожное — полное.

Он описал незарегистрированный обратный контур, личностную запись, эксперимент на живом человеке и обстоятельства последней ночи.

Дойдя до Мины, остановился.

— Ее имя?

— Только с согласия.

Дарен кивнул.

В письмо вошла формулировка:

«В ранних опытах участвовал живой носитель. Сведения о его личности будут предоставлены только при наличии прямого письменного согласия».

— Палата может потребовать.

— Тогда спросим Мину.

— А если откажется?

— Не дадим имя.

Дарен посмотрел на юриста.

— Так и пишите.

Юрист записал, затем спросил: