Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 60 – Таня Акентьева, Таня Ром

Но сейчас это было иначе. Сейчас это было частью древнего, священного обряда. И от этого становилось волнительно и немного страшно.

— Я понимаю, — сказала я.

— Если тебе некомфортно, мы можем…

— Дариус, — я прервала его, улыбнувшись. — Я же сказала: я готова. Ко всему.

Дариус посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благоговение.

— Тогда давай готовиться.

Остаток времени до полуночи мы провели в молчаливой подготовке. Дариус зажёг оставшиеся свечи, проверил руны, настроил чашу с зельем. Я сидела на подушке в центре круга, подобрав под себя ноги, и пыталась успокоить дыхание. Внутри меня Тьма пульсировала в предвкушении.

Она знала, что грядёт.

А когда до полуночи осталось совсем немного, Дариус подошёл ко мне и опустился на колени рядом.

— Пора, — сказал он тихо.

Я кивнула. Мы встали друг напротив друга. Его руки потянулись к застёжкам моего платья и тяжёлая ткань соскользнула с плеч, упала к ногам. За ней последовала сорочка.

Затем я помогла ему. Пуговицы камзола, рубашка, пояс брюк. Его тело, покрытое шрамами, открывалось моему взгляду, и я снова видела карту его боли. Белые линии на загорелой коже, следы ночных битв с Тьмой.

Я провела пальцами по самой длинной из них, той, что пересекала грудь, и Дариус вздрогнул.

— Они больше не болят, — прошептал он.

— Знаю, — я подняла на мужа глаза. — Но они часть тебя. И я люблю их тоже.

В ответ Дариус наклонился и поцеловал меня.

А потом мы встали в центр круга, лицом друг к другу, и взялись за руки.

Часы на стене начали бить полночь.

Руны под нашими ногами вспыхнули алым. Тьма внутри Дариуса проснулась, и я почувствовала волну холода, исходящую от него. Его глаза начали темнеть, заливаться чернотой, а за спиной медленно, величественно расправлялись огромные эфемерные крылья.

Началось.

— Я люблю тебя, — прошептал Дариус, и его голос был уже не совсем человеческим. — Помни об этом. Что бы ни случилось.

— Я люблю тебя, — искренне ответила я. — И я готова.

Тьма рванулась ко мне…

Я ожидала боли… Ожидала холода, от которого стынет кровь. Ожидала страха, который захлестнёт меня с головой и заставит кричать.

Но ничего этого не случилось.

Тьма коснулась меня, и мир вокруг исчез.

Не было больше круглой комнаты в западной башне, не было чёрных свечей, рун на полу, боя часов, отбивающих полночь. Не было даже моего тела — я перестала его чувствовать. Осталось только сознание, парящее в бесконечной, бездонной черноте, и присутствие — огромное, древнее, непостижимое, — которое окружало меня со всех сторон.

Я не могла видеть, но могла чувствовать. Тьма была не холодной и не горячей — она была никакой и одновременно всем. Она пульсировала, дышала, жила. И она… говорила со мной. Не словами. Нет. А образами, эмоциями и ощущениями, которые вспыхивали в моём сознании, как зарницы.

Страх. Я почувствовала страх, но не свой, а чей-то чужой, древний, накопленный за столетия. Тьма боялась. Боялась быть отвергнутой, запертой, подавленной. Боялась тех, кто называл её проклятием и пытался уничтожить.

Одиночество. Бесконечное, всепоглощающее одиночество существа, которое никто никогда не принимал добровольно. Которое использовали, боялись, ненавидели и никогда не любили.

Надежда. Робкая, почти угасшая надежда на то, что на этот раз всё будет иначе. Что эта женщина — я — не убежит, не попытается убить, не сойдёт с ума. Что она примет.