Книга Фальшивый муж на неделю, страница 23 – Ника Светлова

Мы сто­я­ли на тер­ра­се, гля­дя друг на дру­га. Где-то вда­ле­ке иг­ра­ла мед­лен­ная му­зы­ка, очень под­хо­дя­щая для то­го, что ви­та­ло в воз­ду­хе меж­ду на­ми.

— Зна­ешь, что я по­нял се­го­дня? — спро­сил он, и его го­лос был необыч­но мяг­ким.

— Что?

— Что я не хо­чу, что­бы эта неде­ля за­кан­чи­ва­лась.

Я сглот­ну­ла ко­мок в гор­ле.

— Марк...

— И ещё я по­нял, что ме­ня боль­ше не вол­ну­ет Ва­ле­рия. Она при­е­ха­ла сю­да, что­бы уви­деть моё уни­же­ние, а уви­де­ла, как я тан­цую с жен­щи­ной, ко­то­рая ра­ди ме­ня го­то­ва врать про Гам­ле­та и пла­чу­щий зал. И я по­ду­мал ка­кая, к чёр­ту, раз­ни­ца, что бы­ло семь лет на­зад? Семь лет на­зад у ме­ня не бы­ло те­бя.

Он по­до­шёл ещё бли­же. Меж­ду на­ми оста­ва­лись счи­тан­ные сан­ти­мет­ры.

— Я знаю, что наш кон­тракт за­кан­чи­ва­ет­ся по­сле­зав­тра, — ска­зал он. — Знаю, что ты ме­ня на­ня­ла. Знаю, что всё это на­ча­лось как иг­ра. Но я боль­ше не иг­раю, Ари­на. Я не иг­рал с то­го мо­мен­та, как ты ска­за­ла, что я ку­рю по чет­вер­гам.

Он про­тя­нул ру­ку и кос­нул­ся мо­ей ще­ки. Ла­донь бы­ла тёп­лой и чуть шер­ша­вой.

— И я не иг­раю сей­час, — за­кон­чил он.

А по­том он по­це­ло­вал ме­ня. Не так, как вче­ра, — с жад­но­стью и стра­стью. Ина­че. Мед­лен­но. Неж­но. Слов­но у нас бы­ло всё вре­мя ми­ра.

Ко­гда мы ото­рва­лись друг от дру­га, звёз­ды над озе­ром си­я­ли так яр­ко, как ни­ко­гда.

— Зна­чит, что? — про­шеп­та­ла я, не от­кры­вая глаз.

— Зна­чит, — он кос­нул­ся гу­ба­ми мо­е­го вис­ка, — наш спек­такль ещё не окон­чен. Но те­перь мы пи­шем его вме­сте.

По­след­нее утро в по­ме­стье «Бе­лые Ро­сы» вы­да­лось сол­неч­ным и без­мя­теж­ным, слов­но при­ро­да ре­ши­ла, что с нас хва­тит драм и по­ра по­да­рить по­кой. Я просну­лась пер­вой и, не раз­бу­див Мар­ка, вы­скольз­ну­ла на тер­ра­су. Озе­ро в утрен­нем све­те бы­ло глад­ким, как зер­ка­ло, в ко­то­ром от­ра­жа­лось неж­но-ро­зо­вое небо. Воз­дух пах све­же­стью, хво­ей и, ка­жет­ся, жи­мо­ло­стью, ко­то­рая опле­та­ла пе­ри­ла.

Я сто­я­ла бо­си­ком на про­хлад­ных ка­мен­ных пли­тах и ду­ма­ла о том, что че­рез несколь­ко ча­сов мы уедем от­сю­да. За­кон­чит­ся эта неде­ля, этот спек­такль. И нач­нёт­ся что-то дру­гое. Что имен­но, я по­ка не зна­ла. Но внут­ри ме­ня по­се­ли­лось чув­ство, ко­то­рое я не ис­пы­ты­ва­ла очень дав­но.

Пред­вку­ше­ние.

Сза­ди скрип­ну­ла дверь.

— Ясе­не­ва, — го­лос Мар­ка был хрип­лым со сна, — ты сно­ва сбе­га­ешь. Это ста­но­вит­ся при­выч­кой.

— Я не сбе­гаю, — я обер­ну­лась. Он сто­ял в двер­ном про­ёме, взлох­ма­чен­ный, в од­них пи­жам­ных шта­нах, и щу­рил­ся от солн­ца. — Я встре­чаю рас­свет. И ми­рюсь с Гам­ле­том.

Гам­лет, си­дев­ший у его ног, по­смот­рел на ме­ня с вы­ра­же­ни­ем «я всё ещё не про­стил те­бе вче­раш­нее от­сут­ствие ло­со­ся за зав­тра­ком».

— Гам­ле­та ты не ку­пишь, — Марк вы­шел на тер­ра­су и встал ря­дом. — Он зло­па­мят­ный.

— Знаю. Весь в хо­зя­и­на.

Он хмык­нул и не стал спо­рить. Мы сто­я­ли ря­дом, гля­дя на озе­ро, и меж­ду на­ми бы­ло то са­мое мол­ча­ние, ко­то­рое не нуж­но за­пол­нять сло­ва­ми.

— Се­год­ня уез­жа­ем, — ска­за­ла я на­ко­нец.

— Да.