Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 88 – Ангелина Сантос

— Почему никто не остановил?

Леста посмотрела на меня.

— Кто?

Я не ответила.

Действительно.

Мать умерла.

Элина привыкла подчиняться.

Рейнар почти не интересовался делами жены.

Леста жила здесь, в долине.

Герман годами оставался человеком, который «все решает».

— Вы его ненавидите? — спросила она.

Я подумала.

— Нет.

— После всего?

— Я почти его не знаю.

Леста приняла ответ как последствие моей потери памяти.

В каком-то смысле так и было.

— Я злюсь, — продолжила я. — За долину. За Элину. За людей. Но ненависть требует слишком много близости.

Она кивнула.

— Наверное.

Вечером пришло письмо от Рейнара.

Не деловое.

Впервые.

Я узнала почерк уже по внешней стороне.

«Буду в окружном городе утром перед слушанием. Если хочешь, приеду в долину сегодня. Если нет, увидимся там».

Всего две строки.

Он спрашивал.

И оставлял выбор мне.

Я долго смотрела на письмо.

Потом написала:

«Приезжайте сегодня. Ужин в семь. Не опаздывайте, Леста не любит».

Леста, которой я показала только последнюю фразу, возмутилась.

— Когда это я не люблю?

— Всегда.

— Я не люблю остывшую еду.

— Вот именно.

Рейнар приехал за несколько минут до семи.

Один.

Я встретила его уже в столовой.

Он снял плащ и сел на прежнее место.

Никто не говорил о завтрашнем слушании, пока не закончили есть.

Савел зашел только передать расчеты, но Леста посадила и его.

Ида принесла свежий хлеб.

Через десять минут они спорили о мельнице.

Я смотрела на них и думала, насколько сильно изменилась моя жизнь.

Когда я проснулась в этом мире, Рейнар сидел напротив меня за столом с бумагой о разводе.

Теперь он сидел за другим столом и слушал, как Савел объясняет, почему мельничное колесо нельзя «просто поменять».

— Я не говорил «просто», — возразил Рейнар.

— Вы сказали: поставить новое.

— Разве это не нужно?

— Нужно. Но сначала вал.

— Что с валом?

Савел посмотрел на меня.

— Видите? Еще один.

— Я ничего не говорила.

— Но думаете.

Я улыбнулась.

После ужина мы ушли в кабинет.

Вот там уже лежали документы.

Рейнар быстро просмотрел заключение по печати.

— Этого хватит?

— Для чего?

— Чтобы окончательно снять с тебя обвинение по моим деньгам.

— Это ваше дело.

— И твое имя.

Я посмотрела на него.

— Хватит ли?

— Один настоящий документ среди поддельных усложняет картину.

— Но?

— Дата настоящего распоряжения не совпадает ни с одной спорной выплатой.

Он достал свои бумаги.

— А из пяти документов, признанных поддельными, четыре напрямую связаны с исчезнувшими средствами.

— Пятый?

— Через него открыли право на дальнейшие поставки.

— Значит, схема.

— Да.

Я села.

— Вы завтра будете говорить?

— Если вызовут.

— А если не вызовут?

— Тогда нет.

Он помнил прошлый суд.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что мне больше не приходится каждый раз объяснять границу.

Рейнар немного помолчал.

— Я стараюсь.

— Вижу.

Мы продолжили разбирать бумаги.

Ближе к полуночи я устала настолько, что строки начали расплываться.

Рейнар забрал у меня лист.

— Спать.

— Еще один документ.

— Нет.

Я подняла брови.

Он сразу поправился:

— Я предлагаю тебе пойти спать.

— Уже лучше.

— Ты согласна?

Я посмотрела на часы.

— Да.

Он вернул лист.

У двери я остановилась.

— Рейнар.

— Что?

— Завтра Герман может попытаться снова говорить о моей памяти.

— Может.

— Если вас спросят, насколько я изменилась...