Книга Ловушка для полоза, страница 86 – Дина Сдобберг

— Рогнеда? - скорее уточнил, нежели спросил у него отец.

— Она. На меня похожая. Волосы рыжие, медью отливают. Как у тебя. А глаза ей достались зелёные, как у меня и у моей матери. - Облокотился на стену Касиан, как будто ноги стали плохо держать. - Я её из дома в ночь, по ранней весне... Лишь портянкой обернул. Утопить хотел, как кутёнка. А оставил у порога, в сиротской корзине. В ночь, на морозе. И печать запирающую своею рукой поставил, к костру приговорил...

— Из которого сам вытащил, - напомнил Грегориан.

— Это конечно всё искупляет, - зло, безумно, засмеялся Касиан.

Разговор отца и сына прервал стук в дверь.

— Вашество, сил моих нет! Уймите вы его! - вошёл в комнату дородный повар, старший на кухне ордена. - Оруженосец ваш чудит! То капусты ему подавай, то теперь сухарей с луком!

— В дорогу собираемся, оттого и потребовалось, - неожиданно ответил ему Касиан. - Елизар, а капусту куда брал? На своём столе я её что-то с зимы не видел.

— Так он и не для вас. Тайком в подвалы таскал. Ведьме. - Ответил повар.

— А ты давно у нас Елизаром-то стал? - вырвался мальчишка. - Да, Рогнеде таскал. Ещё по лечебнице помню, выложится вся, сил нет и для того, чтобы ложку держать, а у подруг капустки просит, маринованной, да с морковью, клюквой и хреном. И сейчас, в себя толком не приходила, а капустку кушала! Хоть такая радость!

— И хлеба ржаного краюху, да? - как-то странно улыбаясь спросил Касиан. - Это от деда у неё, Мореслава Владиморовича. Тот тоже, даже болезный и пораненый капустки просил. Ему даже на тризну ставили... Дочь, Марья, ставила...

С диким, болезненным криком Касиан развернулся и набросился на стену, раз за разом обрушивая на камень стен кулаки, забыв о незаживших ещё ожогах. Только эта боль никак не помогала унять огонь в груди.

Глава 32

Беспокойные ночи выдались нынешней весной в Нежине. Город ещё гудел, словно зимний ветер, забившийся в печную трубу. Тревога из-за ухода ведьм не отпускала, мрачное предзнаменование лишало покоя, приезд самой княгини многие и вовсе посчитали верным признаком гнева князя, нависшим над городом.

— Уважаемый, - Ежи Полянович поздним вечером оказался у здания ведической библиотеки.

По всему было видно, что не случайная прогулка привела его к небольшому садику у входа, где на одном из пяти деревьев сидел крупный чёрный ворон.

Ворон осмотрелся вокруг, никого кроме него самого и пожилого торговца здесь не было.

— Здравствуй, - склонил голову на бок ворон.

— О, как славно! - обрадовался раз чи фамильяра торговец. - Ворон Воронович, болеет же наверняка Ядвига свет Виевна. Вот хозяйка моя переживает, передать велела.

Имени фамильяра Ежи Полянович конечно не знал, но по наитию и желанию не обидеть волшебную птицу почти угадал.

— Тут кролик с морковью да ароматным листом потушенный. И булочки с чесночным маслом. Да кувшинчик с томлëным молоком, - приоткрыл платок, что прикрывал небольшое лукошко, Ежи Полянович. - Передай уж, сделай милость.

— Перредам, - чуть раскрыл крылья ворон. - А тррревожишься отчего? В твоей-то лавке всё хоррошо. Не за грроши ведьмочки старрались, от души творрили, с благодарррностью!

— И то верно, - устало улыбнулся торговец. - Только... Скажи, Ворон Воронович, коли ведомо тебе. Ведьмочки, что город покинули в тепле ли, накормлены? Там же и старшие одно слово, что взрослые. А младшие и вовсе, при мамках бы сидеть, сказки слушать да в куклы играть. А их в школу да за науку ведьминскую.