Книга Ловушка для полоза, страница 74 – Дина Сдобберг

— Беги, конечно. - Отпустил его Грегориан.

Стоило мальчишке исчезнуть за поворотом лестницы, как улыбка исчезла с лица Грегориана.

Ещё несколько минут, и Грегориан закрывал за собой дверь собственных покоев. Касиан сидел за столом, стараясь опустить обожжённые руки, как можно глубже в таз с какой-то оранжевой кашей.

— О, облепиха, - посмотрел в таз Грегориан. - И как?

— Вроде лучше становится, - пожал плечами Кассиан.

— Странно. Насколько я знаю, при ожогах и геморрое помогает облепиховое масло, свежая ягода для головы хорошо. Успокаивает. А вот после ледника, это только компот варить или в сбор для заваривания добавлять. Это тебе любая ведьма расскажет. Только вот беда! - что-то искал в своих бумагах Грегориан. - Ты попробуй тех ведьм теперь найти. Куда это ты собрался?

— Ведьм догонять. Или на каторгу. Там мой заботливый оруженосец уже поди поваров до сердечного приступа довёл требованием сухарей и вязанки лука, - поднялся из-за стола Касиан. - Вы очень громко беседовали.

— Сядь, - строго велел ему отец.

— Отец, - попытался спорить Касиан.

— Отец. И я в жизни не поднял на тебя руку. Не заставляй меня пожалеть об этом. Сядь. Сейчас и с тобой тоже поговорим. А степень громкости зависит от того, куда этот разговор заведёт, - перебил его Грегориан, указывая на стул.

Глава 28

Сын и отец сидели друг напротив друга за столом и молчали.

— Я должен покинуть орден, - произнёс Касиан после долгой паузы.

— Это почему же? - внимательно всматривался в сына Грегориан. - Сорок с лишним лет устраивал, а тут вдруг решил покинуть?

— Я опасаюсь, что я под влиянием ведьмы, - поднял взгляд на отца Касиан.

— А вот я опасаюсь, что ты слишком ненавидишь ведьм. За сам факт дара. Хотя уж кому бы, но только не тебе, относится к ведьмам подобным образом, - вздохнул Грегориан.

— Если ты хочешь напомнить мне, что я обязан жизнью Ягниде, то не стоит. Я помню об этом всегда, - покачал головой Касиан. - Но Ягнида... Единственный светлый росток в том болоте, что представляют собой ведьмы. Я сполна ощутил на собственной шкуре всю подлость этого проклятого рода!

— Ты бы за языком следил, а то как бы самому не пришлось собственные проклятья отмаливать, - хмурился Грегориан. - Я помню времена, когда в твоём сердце не было этой злобы. И не ты ли Гордею предлагал голову проверить, когда он от ведьмы своей отказался и к свадьбе ч Миладой готовился? Откуда? Почему столько злобы и ненависти к девочке, что тебе в дочери годится?

— Отец, ты ничего не знаешь, - опустил голову Касиан, спрятав взгляд за упавшими на лицо волосами.

— Верно. Но хочу узнать. Всю жизнь я посвятил тому, чтобы вернуть твою мать, оправдаться перед ней. Молчать! - рявкнул Грегориан, видя каким бешенством сверкнули глаза вскинувшегося при упоминании матери сына. - Я слишком долго боялся. Боялся, что узнав правду, ты возненавидишь и меня, и орден. Что уйдёшь, откажешься... А я не знал другого способа тебя защитить. Твоя мать всегда говорила, что тайное всё равно будет явлено, вот только даже изначально хорошее в темноте начинает гнить. В забвении рождаются все наши беды. Я день и ночь горел идеей вернуть её, исправить свои ошибки, искупить всё, что ей пришлось пережить. И похоже, что я сам не заметил, как бросил в этот огонь своего желания и твою жизнь. Я хочу слышать правду. Правду о рождении твоей непримиримости и ненависти к ведьмам. А потом, как старший магистр ордена, ты примешь мою исповедь.