Книга Ловушка для полоза, страница 70 – Дина Сдобберг

— Глава! - соскочил с подоконника прятавшийся в тени арки подросток и склонил голову в приветствии.

— А, Елизар, доброго вечера, - улыбнулся Грегориан оруженосцу сына. - Как я понимаю, сын в моих покоях?

— Да, но он сильно не в духе, - мальчишка был сиротой из разломных земель.

Озорной и непоседливый он мало где мог ужиться. Но орден стал домом и для него. И к удивлению многих, только этот мальчишка со своим неизменным жизнелюбием и улыбкой на лице, оказался способен быть оруженосцем Касиана. Остальные просто сбегали. Сейчас же оруженосец почти плакал, и это заставило Грегориана остановиться.

— Ну, сильно не в духе сын уже лет двадцать, так что все привыкли, - пожал плечами Грегориан. - А тебя что печалит? Или Касиан что-то сказал?

— Нет, магистр как старый дворовый пёс. Ворчит да и только. Но к этому ворчанию все привыкают, и когда пёс замолкает, то чего-то всем не хватает, - сравнения мальчишки всегда удивляли.

— Забавно, - хмыкнул Грегориан. - А что тогда?

— Ведьмы... Они ушли, - поднял полные слëз глаза мальчишка.

— А ты в ведьмах зла не видишь. Не зря же имя назвал не своё, а взял то, что когда-то принадлежало сильной ведьме. Той, в честь кого назвали одну из лучших своих Академий сами ведьмы, - присел на подоконник Грегориан, похлопав рядом, чтобы и Елизар не стоял на ногах.

— Я из этой Академии. Ну, лечился там долго, год жил. И сюда отпустили. Раз судьба зовёт, - опустил голову Елизар. - А я иначе не мог. Магистр не будет добр к ведьмам.

— И ты решил, что ты его, скажем так, уравновесишь? Поэтому и пришёл к нам? За ведьм в будущем заступаться? - улыбался Грегориан. - Как звать-то тебя на самом деле?

— Морок я, из скоморохов. Мы семьёй по княжеству ездили, выступали... Где-то хорошо было, где-то хуже. А на зиму мы всегда спешили к Разлому. Там люди... Щедрее. Не на деньги, там не шибко богато живут. На тепло. - Наверное впервые делился мальчик, даже не удивившись, что глава ордена знает правду о его имени. - И попали под волну. Очень многие погибли тогда. Детей, кому судьба не оставила никого, выводили с поселения ведьмы. Я уже был большой, восемь лет. Я тогда уже дядькой стал. Старшая сестра к концу лета порадовала, дочку родила. Назвали Снежей. И я её на руках нёс. Всё, что осталось от моей большой семьи. Правда большой, у нас три фургона жилых было. А тут опять аспиды. И ведьмы вокруг нас встали. Звездой. Враги нас как будто не видели, чуяли, что рядом, бесились... С нами несколько полозов было и с десяток инквизиторов. Все пораненые, но они сражались. А ведьмы их прикрывали. И вокруг зима, метель воет, мороз такой, что всё вокруг в инее. А нам тепло. Я даже носик у Снежки проверил, тёпленький. Потом только увидел, что ведьмы это делали. Грели своей силой. Потом совсем туго стало. И одна ведьма, её уже шатало, настолько она ослабела, перерезала себе запястья и прижала руки ранами к земле.

— Последний способ, - покачал головой Грегориан, узнавая один из обрядов ведьм. - Выкуп земле за силу остальным.

— Их было трое. Тех ведьм, что погибли, отдав жизнь за тех, кто был там. Мы продержались до помощи только благодаря им. - Хмурился всегда улыбчивый мальчик. - Потом нас уже в Нежин привезли. В Академии Елизары лечили, выхаживали. И инквизиторов тоже. И ведьмочки приходили. Со школы.