Книга Ловушка для полоза, страница 46 – Дина Сдобберг

Злость, затаëнная ещё с Мёртвого Холма обида на ведьм и ревность смыли все сомнения инквизитора. Ушёл он не оборачиваясь.

К его возвращению Марья уже пришла в себя, а повитухи успели растрепать по всему дому, что боярыня разрешилась от бремени девочкой, только та и нескольких минут не прожила.

— Где ребёнок? - первое, о чем спросила мрачного Касиана Марья. - Отчего проститься не дал?

— Ты ещё смеешь меня в чëм-то упрекать? - едва сдерживая гнев, ответил ей магистр. - Ты с кем спуталась? Когда успела?

— Ты рассудком тронулся? - даже слëзы высохли от возмущения в глазах Марьи.

— Не лги, любой бы понял, что это не моё дитя! Не может быть моим! - в два шага пересёк комнату и схватил ворот рубахи, в которой была жена Касиан. - Знаешь, что с загулявшими бабами делают?

— А ну, руки прочь! - с неожиданной силой оттолкнула его от себя Марья. - Ты кого чернить вздумал? На кого руку поднял? Самому не мешает вспомнить, что за клевету и навет бывает! Ты ежели позабыл, то уклад о чести боярской никто ещё не отменял. Споры между равными в благородстве рода решают поединком ратным или словом князя, когда поединок невозможен. Прочих же, будь то торговый, работный люд или смерд, бить плетьми несщадно, для вразумления и другим для назидания. Напомни-ка мне, ты у нас боярин?

— Вот как ты заговорила, - скривился Касиан. - Что-то и горе материнское быстро остыло. Умер ребёнок твой. И к лучшему. А я тебя знать более не желаю. Не позднее третьего дня, должно тебе отправиться в Сердолье, на вечное поселение. И покидать Сердольский острог не смей. Боярин я или нет, а воля мужа для жены закон.

— Да что ты! - нехорошо прищурилась Марья. - Дитя ушло значит к лучшему? Меня оговорил неведо в чëм, сослать решил, а сам? Неужто верно предупреждали, что ты руку на казну отцову наложить хочешь, да к власти рвëшься в моей вотчине? Так вот слушай мою волю! С этой минуты я, Марья Мореславовна, из рода владык Приморья и Зареченских земель, своей волей запрещаю тебе и близко подходить к моим владениям! Любого, кто тебе помощь окажет и даст хлеб и кров, хотя бы на полночи, объявлю как и тебя, вне закона на моих землях!

Инквизитор ничего не ответил взбесившейся жене, бросил взгляд напоследок и молча ушёл

Неведомым образом о воле своей царевны люди узнавали ещё до того, как он въезжал в село или деревеньку. Даже одинокий домик смотрителя на разъезде и тот стоял с закрытыми воротами.

Дорога до Нежина в тот раз стала самой сложной. Но именно тогда родилась его ненависть к ведьмам и понимание, отчего основатели ордена и вовсе ратовали за их истребление.

— Кощеюшка, что случилось? На тебе лица нет, - услышал он, едва спустился из седла.

— Кощеюшка, - скривился Касиан. - Нет его больше. Сгинул на Мёртвом Холме в числе прочих, пока такие же как ты ведьмы, решали, довольно ли их уже поуговаривали или пусть ещё полозы спины гнут!

Это был его последний разговор с той, что растила его и заботилась о нём, словно была матерью. Позже, Касиан не единожды жалел о тех словах, но решил, что так будет лучше. Ягния была лишь исключением. И память о её доброте и любви к одному брошенному младенцу не должна была перевешивать подлую натуру всех остальных ведьм.

Так убеждал себя Касиан, когда сам расплавлял кольцо с печатью Приморья, что надела ему в день свадьбы Марья. Он собирался отлить наконечник для стрелы и отправить эту стрелу куда-нибудь в болота. Но золото металл мягкий, да и не так его много было в кольце.