Книга Ловушка для полоза, страница 121 – Дина Сдобберг

— Так уж и с судьбой? - чуть улыбнулась Радосвета.

— С судьбой. Сколько я девок красивых перевидал, вон, недавно саму княжну Триславу видел в Нежине, а сердце при встрече ни разу не дрогнуло. Молчало. А на тебя один взгляд кинул, и надышаться вдалеке от тебя уже не могу. - Признался Иван. - А остальное со временем приложится. Уважение, что от чужих слов хвалебных не рождается. Добро семейное, что складывается из тех дел, что супруги друг для друга делают. Воспоминания об общих радостях и невзгодах, что роднят сильнее крови. А появляется оно всё от желания искру малую сохранить, что сверкнула в момент встречи, и о которой сердце завсегда предупреждает. Я так это понимаю.

— А родители твои меня примут, как твою жену-то? - напомнила Радосвета.

— Отчего не принять? Мать тревожится, что в годах уже. А всё не знает, в чьих руках сыновья окажутся, кто за нами присматривать будет. Кто ждать будет, кто встретит, кто выслушает тревоги, кто рубашку вышьет или починит, - успокоил её Иван.

— Я до рукоделия не большая охотница. Я всё больше с книгами, или стариков слушаю. В деревне слыву бесполезную грамотейкую, - прямо указала Радосвета. - Невеста я не из завидных.

— Это опять как посмотреть, - засмеялся Иван. - Матушка моя, Василиса Микулошна, сама грамотой владеет. И любовь к сказкам у меня от неё. Она их не просто слушает или в книгах читает, коих у неё уже полна светëлка. У нас что отец, что я с братьями, куда едем, то везём матери в подарок книжецу какую затейливую. А теперь ещё и особые книги, с пустыми страницами. Матушка в них записывает те сказки да былины, какие просто услышала.

— Повторю снова, ты боярин. Тебе род продолжать. А у нас... Историю тётки моей тебе, как я понимаю, ведома. И вот смотри, у бабки моей две дочери, у матери моей дочери, а если и я дочь тебе подарю? - спросила Ивана девушка.

— Тогда лучше сразу двух, - сделал шаг к Радосвете Иван. - Иначе забалуют в край. Родители о дочери, а теперь внучке, лишь мечтают. На каждую девицу, что нам с братьями улыбается с надеждой глядят, сладится у нас чего или нет. Боюсь, нам и понянькать девчонку вдоволь не дадут. Может ещё что тревожит? Так ты не молчи.

— Боязно. Всю жизнь ведь свою сейчас перевернуть должна, - опустила взгляд Радосвета.

— А так? - Иван взял девушку за руку и аккуратно сжал её ладонь. - Не так страшно? Ты подумай, я неволить не стану. Силком счастливым никто не стал.

— Ни к чему неволить. - Подняла глаза Радосвета. - Я ведь при той встрече всё так ярко запомнила... И как солнце на лицо легло, и морщинку между бровями. И вроде глаза злые у тебя были, и слова говорил недобрые, а мне совсем страшно не было. Знаю, не решусь сейчас, потом всю жизнь себе этого не прощу.

— Зачем же всю жизнь, лада моя? - осторожно притянул девушку к себе Ваня. - Как передумала бы, так и приехала. Я дальше отцовой заставы никуда не делся бы. А тут два дня пути верховыми.

— Ты смотри, как сговорились. А отца с матерью спросить? - больше для виду строго сказал кузнец.

— Так ты всегда говорил, что волю нам с сестрой дашь самим мужа выбирать, батюшка, - улыбалась Светлана. - Вот Радосвета и выбрала.

— А ты? - спросил её сын старосты, Добровит.

— А мне не предлагали. Да и выбор невелик. Ты ж третий год об любого, кто в мою сторону глянет, кулаки чешешь! Каждого гостя в отцовой кузнице провожаешь и по какому он делу вызнаëшь. А как кто танцы затеет, то так вокруг смотришь, что рядом со мной сразу пустота рождается. Берёзы и те в стороны двигаются от греха, - хмыкнула Светлана.