Книга Ловушка для полоза, страница 116 – Дина Сдобберг

— Говорит-то как, - подмигнула нежить княгине.

— Сама диву даюсь, я такие речи впервые слышу, - прятала улыбку княгиня.

— Вот и я была на вроде Радосветы, что говорится побойчее. - Вздохнула Ждана. - Сестра сядет под деревом с пяльцами или книгой какой, а я всегда в кругу. В хороводах пропадала, через костёр любила попрыгать, где музыка да танцы, там и я. Мне легко всё давалось. И в леса на сбор уходила раньше всех, и корзины мои были полнее. И в поле работы не боялась. С отчимом на торг ездила... Всегда на виду была. А тут и возраст подошёл. А дело такое, от матери да её первого мужа, отца нашего, дом остался справный, хозяйство. К тому времени, как мы с сестрой заневестились, стадо в три десятка голов ходило. Земли кусок, вот это самое поле. У отчима тоже родни никого, он и не скрывал, что мельница и дом при ней, это нам обеим довесок к приданному, после его смерти.

— Завидные невесты, - нахмурилась княгиня.

— Так да не так, - вздохнула полуденица. - Если на одну перечислять, вроде и солидно звучит, а если на двоих делить, то уже и не так велик прибыток. Мы то с сестрой не считали, зато другие сложили всё за нас. Старостой у нас, что тогда, что сейчас, был самый богатый из местных. Зажиточный торговец, можно уже говорить, что и настоящий купец. Он-то к отчиму по тихому и подошёл. У нас же ведь здесь как, Разлом близко, да проклятый лес, что земли Черного полоза заполонил. Мужиков мало, а работы как всегда, работа никогда не заканчивается. Оттого и порядок издавна, что есть жена, а есть жинка. Вроде и по закону, и по обычаю, а всё ине жена. Больше работница, да полюбовница, что своё право из чужой постели жар воровать собственным горбом отрабатывает. Вроде и ровня, а детям от жинки не особо радуются. И если законная жена вожжами, али скалкой перетянет, то никто её не осудит, и за избиваемую жинку не вступится. Оттого и охочих до такой доли незавидной не сыскать. А тут вроде сëстры, живём мирно и дружно, всё делим без споров, вроде как само собой складывается, да и схожи. Не должно между нами обид быть. Да и чего нам делить, когда просто из дома отчима перейдём в мужнин? А кто из нас кем будет, сами и решим. Староста старшему сыну скажет, что женить его хочет на одной из нас. Чтоб присмотрелся, значит. А может и слюбится с кем. Вот как докажет, что всё сговорился, так сватов и отправит. Только вот та, что уступит, та жинкой и будет. Жена это же и честь семейная, да и мыслить должна здраво, от чувств головы не теряя. И про тот уговор ни мы с сестрой, ни сын старосты знать не должны.

— Так и вышло? - с сочувствием спросила Василиса.

— Деревенские меня потом осуждали. А меня наверное, только ведьма и может понять. Я любила. Я дышала им. А он... Вон, племянничек его. Копия дядьки своего, Верислава. И смотрел так, словно живёт, лишь пока на меня смотрит, - горькая улыбка легла на губы нежити. - Сюда, в эту сторожку я к нему бегала. Наши ночи были жарче дня. Он всё твердил, что скажет отцу, что привезёт для меня нитки каменьев самоцветных, чтобы расшила себе платье на нашу свадьбу так, чтоб оно горело в свете солнца, что сваты со дня на день в дом отчима придут.

— Пришли? - внимательно слушал полуденицу Иван.

— Пришли, как не прийти. Староста нам всё и выложил, про уговор их с отчимом. А Верислав лишь взгляд отвёл. И промолчал. - Странно свëркнули глаза Жданы, словно слезами наполнились. - Сестра моя, попросила времени до рассвета. На рассвете мол и ответ даст. Пришли сваты за ответом на утро. А наши светëлки пусты. Неждана ото всех хранила привязанность сердечную к нашему кузнецу, Градибору. А тот о ней лишь издали вздыхал. А как сваты пришли, так и у него смелости хватило под окно ночью прийти о себе спросить, и ей открыться. Сбежали они вдвоём. А я об этом не знала. Я ревела белугой. А потом заплела лентами косы, надела рубаху, что для свадьбы готовила, да и пошла к омуту.