Книга Ловушка для полоза, страница 104 – Дина Сдобберг

— А ты её виноватой во всеобщем страхе не считаешь? - недоверчиво прищурилась Беляна.

— Так где ж ей о чужой вине судить и о справедливости судить, когда она в тот момент на костре была и заживо сгорала? - удивился берендей.

— Надо же, - сложила руки на груди Беляна. - Даже удивительно.

— Что по совести говорю? - улыбнулся Дубослав. - Так весь город так говорит. Судачат. Мол, ведьмы столетиями испытывали на себе столько несправедливости, что рядом с собой её и вовсе не терпят. А Рогнеда собственную жизнь на суд представила. И раз признали весы жницы, что душа её светла настолько, что доверили ей судить всё княжество, то значит и совсем-то уж бояться не стоит. Ну какая такая беда может прийти от светлой ведьмочки?

— За этот свет и пострадала, - ворчала Беляна, но уже больше делясь своими переживаниями. - Она же... Она такая счастливая была, подозревая, что Зореслав в неё влюблён. И так гордилась, что он намерений по чести поступить, не держать ведьму при себе, как дойную корову, не скрывал... А он... Эх.

— А он дурень. В голове-то да перед друзьями всегда можно себя убедить в чëм угодно. А сердце оно своë понимание имеет. Свой голос. Думаю, что Славка с первого мгновения понял, что натворил своими словами. Оттого и сошёл с ума, когда почуял, что потерял ведьмочку с её светом, - Сел под деревом рядом с которым появилась Беляна Дубослав. - И люди в городе так же. Они привыкли к тому, что ведьмы рядом. Что посмотришь на ведьмин домик, а там цветы кругом, живность бегает, да и сама хозяйка частенько детвору угощает всякими пирожками да печениями. И вроде как-то лучше становится. Да и спокойно. Знают, что ведьма мимо чужой беды не пройдёт. Вот и надеются. Если ведьмы материнское горе уважили, наказание назначили суровое и жестокое, но смилостивились, то может и остальные шанса заслуживают? Трояна-то небось решение против воли сестры не приняла бы. А раз так, значит уверена была, что и сама Рогнеда даже своим обидчикам смерти не желала.

— Ты чего такое говоришь? - нахмурилась Беляна.

— Да как есть и говорю. Я же на площади был, когда якобы княгиня с княжной приехали. А я берендей, во мне живой зверь. Я другого зверя завсегда узнаю. И что, по твоему, я фамильяра Трояниного не узнал? А то, что ведьмы облик свой могут менять ни для кого в наших краях не тайна, - усмехнулся Дубослав.

— И что же? Ты такую тайну знаешь, и никому о том не сказал? - насторожилась Беляна.

— Эк вас всех дурью боярской обожгло. Уже и от тени беды ждёте. - Покачал головой Дубослав. - Это с чего я должен языком трепать? Ведьмочку подставить? Так у нас на пять домов в трех ведьмы хозяйничают. Мне потом в родные края и вовсе не показываться что ли? Или с князю обиду учинить, в его семью влезая? Чтоб он потом с меня шкуру спустил и не для красного словца?

— Ага, как на поклон поедешь, булаву дядькину принимать, так и получишь по загривку, - засмеялась Беляна, почувствовав, как отпускает стянувшая сердце тревога.

— Вот-вот, ещё и ловить меня не надо, от дел княжеских отвлекаться, сам приду, - тоже веселился над собой Дубослав.

— Слушай, а как так вышло, что наследником тебя растят, хотя вроде я слышала, что у боярина нашего дети есть? - поинтересовалась Беляна.

— Да женился дядька мой, да так, что всё равно, как в отхожее место провалился. Он долго холостым ходил, всё судьбу свою ждал. Но тут и годы подходят, и вокруг все давят. Не лесник-бирюк чай, а боярин. Всему краю защитник и опора. - Вздохнул Дубослав. - И вроде девица и достойного рода, да и никто боярам любви как в сказках не обещает, им же о долге перед родом и мужем с детства талдычат. А эта... Злющая, любой чёрной ведьме нос утрёт. Всем всегда недовольна была. И край наш глушь дикая, и терем голый и простой, что изба деревенская, и диковинок никаких нет, и слуги нерасторопные да неугодливые, мёд слишком липкий, сливки слишком жирные и борода у дядьки не такая.