Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 88 – Марина Андреева

— Показания свидетелей! Пригласить первого свидетеля!

Дверь в конце зала открылась. Вошла Лиана. Она была одета в своё лучшее, простое платье, волосы аккуратно убраны. В руках она несла не ребёнка, а спящий, мирно посапывающий свёрток. Запах лаванды и чистого белья потянулся за ней слабым шлейфом. Она прошла к указанному месту, осторожно устроила сына на коленях и подняла на судей ясный, спокойный взгляд.

— Ваше имя и отношение к обвиняемой, — отчеканил Гордей.

— Лиана. Она… мастерица сделала комнату для моего сына. Ту, в которой он теперь спит.

— И вы утверждаете, что в комнате присутствует «магия покоя»?

Лиана мягко покачала головой.

— Нет. Там присутствует тишина. И правильный свет. И воздух, который не давит. Раньше там был… цирк. Всё кричало, звенело, било в глаза. Она это убрала. Просто убрала. И дала место сну.

Её голос был твёрдым, без тени сомнения. Она говорила не как заученный урок, а как о простом, очевидном факте. Гордей ёрзнул в кресле.

— Вы ощущали какие-либо посторонние энергетические воздействия? Вибрации? Изменения в ауре пространства?

— Я ощущала, как перестала болеть голова, — просто ответила Лиана. — И как сын перестал плакать. Для меня этого достаточно.

Гордей махнул рукой, явно неудовлетворённый. Следующим вызвали синьора Альдо. Он вошёл, отряхнув несуществующую пыль с рукава. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по судьям, и в его глазах мелькнуло привычное презрение ко всей этой бюрократической возне.

— Свидетель, подтвердите или опровергните наличие магических свойств в работе, выполненной для вас.

Альдо фыркнул.

— Свойства были строго функциональные. Полки перестали шататься. Стул не скрипит. На столе можно разложить бумаги, не теряя половину. И… — он сделал небольшую, почти незаметную паузу, — в кабинете стало легче думать. Без лишнего шума в голове. Магии? Не заметил. Здравого смысла — предостаточно.

Он говорил сухо, скупо, но каждое слово било точно в цель. Это был не восторженный отзыв, а отчёт эксперта. И от этого он звучал в тысячу раз убедительнее.

Гордей уже готов был отпустить его, когда дверь снова открылась. Вошла мадам Дюран. От неё пахло тяжёлыми, удушающими духами. Она прошла, не глядя на меня, и села с видом мученицы.

— Мадам Дюран, ваше мнение о работе обвиняемой?

Та вздохнула, поднося к глазам кружевной платочек.

— О, это было… разочарование. Мне обещали волшебство. Ощущение лёгкости. А получилась просто… комната. Без блеска. Без изюминки. Никакого обещанного комфорта я не почувствовала. Всё было бездушно. Холодно.

В её голосе звучала обиженная претензия. Калеб хорошо её подготовил. Я почувствовала, как сжались кулаки. Эрвин наконец поднял голову и сделал короткую, резкую пометку в своём блокноте. Его лицо оставалось непроницаемым.

Последним вошёл Калеб. Он был безупречен и слегка печален. Он смотрел на меня с видом человека, который сделал всё что мог.

— Господин Вандер, вы как партнёр могли наблюдать процесс. Ваша оценка?

Калеб развёл руками, изображая искреннее сожаление.

— Талант, безусловно, есть. Но полное, упрямое пренебрежение правилами, коммерческой логикой… Она живёт в своём мире гармонии, игнорируя реальные потребности клиентов. Как бизнесмен, я вынужден был прекратить сотрудничество. Риск для репутации слишком велик.