Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 121 – Марина Андреева

— Инструменты, — сказал один, протянув руку. Его голос был плоским, как поверхность воды.

Я протянула ящик. Он взял его, положил на столик у стены и начал методично выкладывать содержимое: молоток, стамески, кисти, рулоны шпагата, мешочек с гвоздями. Каждый предмет он внимательно осматривал, проводил пальцем, иногда подносил к носу, потом клал обратно. Его напарник в это время сканировал нас с ног до головы слабым магическим импульсом. Ощущение было странным — будто по коже пробежали мурашки от лёгкого ветерка.

— Ткани, — потребовал маг, закончив с инструментами.

Я показала образцы — лён, шерсть, бархат. Он взял каждый лоскут, растянул его, посмотрел на свет, потёр между пальцами.

— Откуда краситель? — спросил он про шерсть цвета дыма.

— Из сажи лиственницы и отвара луковой шелухи, для стойкости, — автоматически ответила я.

Он кивнул, отметив что-то на восковой табличке. Процедура заняла двадцать минут. Молчаливых, напряжённых. Тилли стояла, затаив дыхание, её глаза были огромными. Наконец, старший кивнул.

— Проходите. Не приближаться к личным вещам. Не оставлять посторонних предметов. По окончании сеанса — повторный досмотр.

Тяжёлая дверь открылась. Мы вошли. Воздух внутри был таким же неподвижным и стерильным, как в прошлый раз. Тилли ахнула, заворожённая и подавленная одновременно.

— Боги, — прошептала она. — Здесь… ничего нет.

— Пока что, — сказала я, ставя ящик на пол. Звук гулко отдался в тишине. — Начнём со стен. Нужно нанести грунт под краску.

Работать под невидимым, но ощутимым давлением было невыносимо. Каждый шаг, каждый звук казался преувеличенно громким. Мы боялись кашлянуть, боялись уронить инструмент. Маги-инспекторы не уходили. Они стояли у двери, наблюдая. Не вмешиваясь, но их присутствие висело в воздухе тяжёлым свинцовым покрывалом.

Я начала наносить на стену у будущего «уголка для чтения» специальную, дышащую минеральную краску. Кисть скользила почти бесшумно, оставляя матовый, тёплый бежевый след на холодном мраморе. Это был первый, необратимый шаг. Нарушение совершенства. Рука дрожала. Я сжала кисть крепче.

Тилли, тем временем, с мерным постукиванием начала собирать каркас для будущих полок из принесённых с собой, уже проверенных досок. Каждый удар молотка отзывался в висках резкой болью. Она ловила мой взгляд, и в её глазах читался тот же вопрос: «Мы точно можем это делать?»

Пыльника, разумеется, с нами не было. Его бы не пропустили. Но я ловила себя на том, что мысленно разговариваю с ним. «Смотри, командир, — думала я, проводя кистью ещё одну полосу. — Ломаем каменный цветник. Посмотрим, что вырастет.»

Через час мы вошли в ритм. Страх никуда не делся, но он отступил на второй план, уступив место сосредоточенности на задаче. Мы почти перестали замечать магов у двери. Почти.

В перерыве, сидя на полу у стены и запивая водой сухой хлеб (приносить еду было нельзя), Тилли тихо спросила:

— Мастерица, а если… если ему не понравится? Если он войдёт и скажет, что мы всё испортили?

Я посмотрела на свежевыкрашенный участок стены. Цвет был живым, тёплым. Он не сливался с мрамором, а мягко спорил с ним.

— Тогда, — сказала я, откусывая хлеб, — мы хотя бы попробовали. А сидеть в мастерской и бояться было бы куда хуже. Правда, Тилли?

Она задумалась, потом кивнула, и в её глазах появилась твёрдость.