Книга Наказание для инквизитора, страница 19 – Яна Смолина

— Вы уверены? Они ничего вам не сделали?

— Инквизиция всё выяснила, и меня отпустили, как я и ожидала. Не беспокойтесь.

Старик всплеснул руками. А вскоре уже вёл меня к телеге, готовый везти туда, где жила Катрин. В её дом, но не мой, с чем ещё предстояло смириться.

— Вы не подумайте, госпожа, — говорил Пауль, после того как, усадив меня, взобрался на козлы и взялся за поводья, — мы с Роже дежурили здесь всё время по очереди. А сегодня заказчик явился за крупной партией. Пришлось задержаться. И надо так случиться, что именно тогда вас и выпустили. Я должен был дежурить у калитки, старый остолоп. Ходить юной барышне одной в этих местах небезопасно.

— Спасибо, друг мой. Вы столько делаете для меня.

— Ну что вы? — удивился он. — Это мой долг. Особенно теперь, когда ваш отчим, — неловкая пауза. — Но хорошо, что скоро явится месье Презо, и вы станете его женой. Уверен, он защитит вас.

Я замерла. Неужели Катрин помолвлена? Интересно, здесь любовь или очередной договор купли-продажи между семьями? С этим ещё предстояло разобраться.

— Напомните, пожалуйста, как скоро явится месье Презо? — спросила я осторожно.

— Господин Клемансо упоминал конец следующего месяца. Полк вашего жениха заканчивает военную миссию в Лердони. И насколько мне известно, за успехи в операции его представят к награде и повысят в звании. Он смелый воин, ваш жених.

Пауль явно был рад за меня. И мне приходилось улыбаться ему в ответ.

Мы уже миновали мост, и некоторое время телега катила по бездорожью на другом берегу. Мрачное, недружелюбное здание инквизиции оставалось позади, и невольно я то и дело бросала взгляд на это место, где мне довелось в полной мере испытать на себе разбирательство в преступлении. Но совсем с другой стороны. Роль обвиняемой мне ужасно не понравилась. Меньше всего хотелось повторять этот опыт.

— Пауль, — осторожно позвала я, когда телега въехала на оживлённую улицу, — где сейчас тело месье Клемансо?

На меня мигом обернулось удивлённое лицо.

— В церкви, разумеется. Завтра его похоронят, и я уверен, люди поймут, если вы не захотите проститься с ним.

Мы плелись в тишине весь оставшийся путь. По обе стороны дороги тянулись простенькие домики, огороженные условным ветхим забором. За оградой то и дело прогуливались куры, топтались гуси. Даже парочку коз довелось встретить и корову, которая провожала пристальным взглядом телегу всё время, пока могла видеть нас, выглядывая из проёма покосившегося хлева и пережёвывая пучок сухой травы. Запахи, витавшие в воздухе, были мне незнакомы. Но что-то подсказывало, именно так могло пахнуть лето в деревне у нормального ребёнка, а не у сироты из детдома.

Оказавшись на знакомой улице, я заметила, что всё больше встречных оборачиваются нам вслед. Хоть некоторые и кивали дружелюбно, но смотрели настороженно, а другие принимались недовольно перешёптываться, одаривая меня тяжёлыми взглядами. Я даже спиной эти их взгляды ощущала.

— Не обращайте внимания, госпожа, — проговорил Пауль. — Сплетни в наших краях быстро утихают. Очередное мелкое происшествие завладеет их вниманием скорее, чем наступит новый день.

Ответить я не успела. С противоположной стороны улицы послышался оклик, а следом я увидела двух женщин, которые спешно приближались к нам.