Книга Наказание для инквизитора, страница 17 – Яна Смолина

Глава 7

Продолжая стоять с отвисшей челюстью, я только на последних словах командора изволила вернуть её на место.

— В смысле, свободна? — спросила я. — То есть как?

— А вы хотите ещё задержаться? — усмехнулся мужчина.

— Нет, но подождите, — я немного смутилась, когда он приблизился и, поведя рукой над моими запястьями, заставил кандалы осыпаться на пол.

Не веря тому, что увидела, я с минуту рассматривала собственные руки.

— Что вы сделали? — спросила, продолжая вертеть запястьями. — Как такое вообще возможно⁈

Я изумлённо уставилась на мужчину, которого моё негодование забавляло. Снизойдя до объяснений, он бросил сухо:

— Это магия, Катрин. Для человека моего уровня подобное в порядке вещей. Но вот вы — другое дело.

— А что не так со мной? И чем я хуже вас, позвольте узнать?

Подавшись вперёд и склоняясь к моему уху, мужчина ответил, вызывая своим бархатистым полушёпотом тёплую дрожь где-то на уровне солнечного сплетения:

— Вы женщина. Только и всего.

Отстранившись, он даже внимание не обратил на то, как я словно рыба начала хлопать губами, подбирая слова, которые возмущённо наскакивали друг на друга, порываясь высказать командору, кто он есть.

Слова его зацепили. И хоть в глубине души я понимала, что это не шовинистские заскоки, а определённая закономерность для мира, в который меня забросило, остановить порыв оказалось сложнее, чем я думала. Пришлось даже дыхательную гимнастику применить для успокоения нервов.

— Всё ясно, — проговорила я, с трудом проглатывая негодование и скрещивая на груди руки. — Видимо, женщинам на роду написано оставаться ущербными в глазах мужчин, куда бы ни забрасывала нас судьба. И всё же объясните мне кое-что, командор. Вы замуровали меня здесь, я едва концы не отдала, замёрзнув в изоляторе, где провела, наверное, вечность. А теперь вдруг после какой-то бумажки оказалась свободна? Я требую, чтобы вы объяснили мне всё и сказали, что не так с моей сущностью!

Глаза мужчины сверкнули, а напряжённые губы раздражённо скривились.

— Вы не в том положении, чтобы требовать, — процедил он. — Обстоятельства выяснены, и больше к вам нет вопросов.

— Зато они есть у меня! — рявкнула я, приходя в отчаяние. Хотелось спросить, кто я, как мне дальше жить в этом непонятном мире и что за кошмар творится с моими руками, в которых силы как в тракторе Беларусь. Но задать эти вопросы я не могла, иначе бы точно загремела в дурдом, и холодный изолятор показался бы курортом.

Не успела заметить, когда ушёл капитан, и мы с Дамианом вновь остались одни. А когда мужчина, глянув зверем, стал наступать, заставляя меня пятиться, едва не заскулила.

— Многоуважаемая Катрин, — начал он, приближаясь, — я немного не в настроении разговаривать. И дело не столько в вас, сколько в том, что прямо сейчас я должен был наслаждаться отпуском и изливать скопившееся напряжение в знойную красотку. Но меня вызвали сюда, потому что к нам поступила подозреваемая с аномальным магическим потенциалом, какие встречаются лишь раз в тысячу лет, если не реже. И только у особей мужского пола. Вы опасны, Катрин, но это так, к слову. И как бы вы ни были опасны, страшнее мужчины, который не получил того, чего так желал, и был вынужден явиться на работу, не догуляв в должной мере заслуженный отпуск, в природе никого не существует. Поэтому прошу по-хорошему, идите домой. Вас больше никто не держит. Но если вы настолько отчаянная, что хотите задать мне ещё пару вопросов, то мы могли бы переместиться в комнату поудобнее.