Онлайн книга «Башня ветров»
|
Момент, когда она поняла, что Ариадна перед смертью передала ей свой дар, внезапные озарения, которые она объясняла не чем иным, как его проявлением: и что найденный труп – это не Новиков, и что Антонина на самом деле является дочерью пропавшего капитана, и что… Но тогда про Липу Петровну она спросила у Глеба просто так, без всякого ясновидения, и, может быть, с Федором не случилось никакой беды. Думать об этом было сложно, тяжело, больно. Лучше поговорить о чем-нибудь другом. — А вы? Как вы стали писать? Почему Купер? Зачем придумали внучку? Мельникова устало вздохнула, закрыла глаза, и Ася подумала, что пора и честь знать, но тут писательница очнулась. — Я родилась и выросла в Макарьевске. Небольшой поселок рабочего типа рядом с огромной Москвой. Школу окончила с золотой медалью, поступила в институт культуры на библиотечный факультет. Почему библиотечный? Да просто ни к чему другому у меня душа не лежала. Я в нашей Макарьевской библиотеке все книги перечитала и с детства мечтала работать именно там. Окончила институт, вернулась в Макарьевск, а вакансии библиотекаря нет – ставка всего одна. Не поверишь, я десять лет ждала, пока прежняя библиотекарь не ушла на пенсию. Не сидела, конечно, сложа руки – устроилась в Химках, тоже библиотекарем. Коллектив был хороший, дружный, но я знала, что там временно, поэтому ни с кем не сошлась. Да и денег особо не было на совместные гулянки. У меня жилья своего не имелось, снимала комнату у старушки-москвички, Евы Августовны. Я ей носила книжки из библиотеки, а она рассказывала мне истории из свой жизни. А может, не из своей. Сейчас жалею, что не записывала… Потом Ева Августовна умерла, приехала ее дочь, и пришлось спешно искать новое жилье. Получилось дороже, дальше от работы, зато появилось много времени на чтение. Забьешься в метро, откроешь книгу… Я тогда читала по три-четыре книги в неделю, все: и классику, и современных авторов. Там же, в метро, прочитала историю Дарьи Удальцовой, где ее героиня, не имея специального образования, стала писательницей. Я тогда ни о чем таком даже не задумывалась, но, наверное, эта история засела где-то в подкорке, чтобы потом, при удобном случае, выбраться. По выходным я отправлялась куда-нибудь погулять – летом в парки, зимой в музеи. Десять лет пролетело, как десять месяцев, библиотекарь в Макарьевске ушла на пенсию, и я вернулась домой. Жалела ли я о Москве? И да и нет. Мне не хватало общения, прогулок, парков, музеев, театров. В Макарьевске с этим негусто. Зато здесь появилось много свободного времени. И вот тогда-то – мне уже было под пятьдесят – я стала писать книги. Одну, другую, третью, десятую… Я никому не говорила о своем хобби. Если честно, я его стыдилась. Мои истории казались откровенной банальщиной по сравнению с окружавшими меня томами русских классиков. С другой стороны, они были моими детьми, заменившими настоящих. Как-то особенно холодной зимой я заболела. Выкарабкалась с трудом. Надо ли говорить, что особо со мной никто не возился? Соседские дети: Светочка – та, что была моей внучкой, и Ярик, дай им бог здоровья, – носили еду и лекарства. Вот тогда-то я и поняла: нужно что-то делать, менять в этой жизни. Не родила настоящих детей, так хоть книгам своим – их к тому моменту было уже двенадцать штук – дать жизнь. |