Книга Загадка неприкаянной души, страница 129 – Ирина Грин

— Я считаю, что в каждой сказке есть свое рациональное зерно. Скорее всего, мы имеем дело не с одной отдельно взятой особью, а династией потомственных травниц, которые зарабатывали на жизнь знаниями, передаваемыми из поколения в поколения. Кто-то из них был более способным к обучению, кто-то менее. Так вот, насчет случаев отравления в послевоенные годы. Жертвами отравления были исключительно женщины. По одной из версий, все они являлись клиентками лесной ведьмы. Никаких улик, подтверждающих эту версию, найдено не было, и дело спустили на тормозах, а затем и вовсе отправили в архив. Ознакомившись с присланным из области заключением о причинах смерти Королевой, я почему-то сразу подумал о том давнем деле. А что, если ведьма не утопилась в озере? Что, если потомки ее до сих пор живут в Новоракитинске и продолжают дело предков – собирают травы, готовят зелья.

«Травят народ», – добавил про себя Щедрый.

— Хотя чего-чего, – продолжал Чернов, – а летальных случаев, вызванных дудчаткой, за восемнадцать лет, что я здесь работаю, не случалось. Я просмотрю статистику тяжелых отравлений в больнице, если что найду, сообщу.

«Бред какой-то, – подумал Щедрый, прокручивая в голове разговор с патологоанатомом. – Ведьмы, зелья, яды…» Ему вдруг вспомнилась приходящая няня Маргарита Давыдовна. Она вспоминала о ведьме, рассказывая о Еве. Щедрый задумался, заставляя память отыскать нужную ячейку в мозге. Вспомнил! Ева любила сидеть на скамейке и смотреть на озеро, будто манила ее ведьма. И что какая-то тетя Шура, которую он, Щедрый, вроде как должен помнить, говорила, что ведьма заберет когда-нибудь Еву к себе. Майор тогда счел эти слова старческим маразмом, но сейчас склонялся к тому, что в них есть доля смысла. Вот только какого?

Пока на роль ведьмы у Щедрого имелся лишь один кандидат – девушка, которую Ева называла родственницей. Со слов бабы Ули, щербаковской соседки, она маленькая, толстая и любит злоупотреблять косметикой.

Родственниц у Королевой в Матвеевске только две – сестра матери Дементьева Марина Мироновна, – Щедрый вспомнил маленькую, очень полную и очень злую женщину, – и ее дочь Лариса. Скорее всего, в квартиру Щербакова к Еве приходила именно она, Лариса. А значит, надо еще раз навестить тетушку и заодно познакомиться с дочкой.

Не повезет – придется искать гостью Евы в колледже. Та еще задачка!

К Дементьевым Щедрый решил отправиться без предупреждения. Он уже построил в навигаторе путь до их дома, как телефонный звонок нарушил его планы.

— Здравствуйте! – раздался в трубке голос Щербакова. – Вы не могли бы сейчас ко мне подъехать? Мне нужно вам что-то показать.

— Что? – спросил Щедрый, понимая, что поездку к Дементьевым придется отложить – уж очень встревоженно звучал голос математика.

— Затрудняюсь ответить, – сказал Щербаков, – надеюсь, вы мне скажете что.

— Заинтриговали. Буду у вас минут через пятнадцать.

Майор уложился в двенадцать.

Обменявшись со Щербаковым рукопожатиями, он прошел за ним в комнату.

— Вот. – Святослав Дмитриевич указал на стол. – Нашел под кроватью.

Подойдя, Щедрый увидел белую льняную салфетку, на которой лежали три толстых и коротких свечи. Кроваво‑красные, с длинными белыми фитилями, снаружи они, казалось, были густо осыпаны землей, смешанной с мелко нарубленными травами, и покрыты чем-то прозрачным – то ли лаком, то ли клеем. Выглядела находка до того зловеще, что Щедрому, убежденному атеисту, вдруг захотелось осенить себя крестным знамением. Он наклонился, принюхался, ожидая почувствовать запах смерти и тлена, но свечи пахли вкусно – воском и медом.