Книга Загадка неприкаянной души, страница 101 – Ирина Грин

Похоже, придется ехать в Матвеевск. Попытаться ускорить получение распечатки с детализацией Евиных звонков, а заодно пообщаться, во‑первых, с тетей Евы, во‑вторых, с любовником ее, тем самым, жену которого Ева ударила ножом. Вдруг он в курсе. А может, это его рук дело? Решил отомстить за супругу и одновременно избавиться от надоевшей любовницы. В‑третьих, нужно будет поговорить с одногруппницами Евы по колледжу, соседками по общежитию.

Получив добро от начальства, Щедрый еще раз проинструктировал по телефону своих новорактинских помощников, заехав в гостиницу, побросал в сумку необходимые вещи и отправился в дорогу.

«Что же с тобой случилось, Ева? С кем ты совершила последнее свое путешествие?» – размышлял он, гоня на предельной скорости, благо трасса была практически пустой.

— Дрянью она была, Евка! Дрянью жила, дрянью померла! И нашла же время! Зимой! Сейчас за рытье могилы больше дерут, чем летом! – заявила тетка Евы, Марина Мироновна Дементьева, когда Щедрый, без труда найдя дом, указанный в деле о нападении Евы на Щербакову, попросил ее рассказать о племяннице.

Наверное, летом дом этот был симпатичным – белый с синими рамами больших окон и красной крышей из металлочерепицы. Но сейчас, зимним вечером, под низким сизо-багровым покрывалом неба, он казался зловещим. Прямо-таки обитель упырей, а не мирное жилье на окраине маленького провинциального городка. В дом Щедрого Марина Мироновна не пустила. Маленькая, очень полная, со злыми глазами и крупной бородавкой над верхней губой, она выкатилась на крыльцо и вещала во весь голос, энергично жестикулируя, словно плохая актриса, которой одного зрителя мало, хочется порадовать шоу еще и соседей.

— И я не понимаю, что вы расследуете. Ежу понятно, что это было самоубийство. Натворила дел и испугалась ответственности.

Ежом Щедрый не был и теткину версию о самоубийстве принять на веру не мог. Пока. Слишком мало у него было информации.

— И ведь какая же гадина! Ну подцепила мужика женатого, ну живешь с ним, пользуешься денежками его, так живи молча. Нет, я, конечно, не поддерживаю тех, кто чужих мужей из семьи уводит. Мужики – они по жизни бабники. Знаете, что они говорят по этому поводу? – Марина Мироновна вопросительно зыркнула на Щедрого. Тот только неопределенно пожал плечами. – Хороший левак укрепляет брак! Вот что они говорят. Но ты же если хочешь укрепить, так возьми женщину себе под стать. – Тут она гордо выпрямила спину и выпятила вперед объемную грудь, словно говоря: «Меня, например». – Так нет же, подавай ему девку молодую, неиспорченную! Я ему так и сказала: либо женись, либо плати.

— Кому вы так сказали? – тут же отреагировал Щедрый.

— Так Щербакову же, хахалю Евкиному, кому еще? Моя дочь, Лариса, нормального себе парня нашла, молодого, холостого, работящего. А Евка… – Марина Мироновна махнула рукой, – да что там говорить…

— Безработного? – поинтересовался Щедрый.

— Почему – безработного? – Марина Мироновна растопырила пальцы, выражая таким образом свое недоумение. – Он же ее преподаватель в колледже. Был.

— Историю преподавал? – предположил Щедрый, уже мысленно протянув ниточку между Щербаковым и Герасимовым.

— Почему историю? Математику. Вот вы мне скажите, – пухлый палец уперся в грудь майора, – зачем будущему библиотекарю математика?