Книга Загадка неприкаянной души, страница 100 – Ирина Грин

Если гора не идет к Магомету, придется Магомету отправиться к горе, решил Щедрый и отправился в морг. Находилось это печальное заведение в небольшом одноэтажном здании, расположенном на территории городской больницы.

Доктор произвел на Щедрого благоприятное впечатление. Вопреки байкам про врачей его специальности перегаром от него не разило, аккуратный медицинский костюм темно-синего цвета хоть и сидел несколько мешковато на его худощавой фигуре, был чистым, без подозрительных пятен. Из-под низко надвинутой на лоб шапочки виднелись седые виски. Густые брови, внимательный взгляд, квадратные очки в тонкой металлической оправе, впалые, идеально выбритые щеки – патологоанатом был похож на вечного студента.

Майор поздоровался и представился:

— Щедрый Андрей Геннадьевич.

— Чернов, – сообщил патологоанатом. – Вы насчет Королевой?

Щедрый кивнул.

— Ничем не могу порадовать. Заключение еще не готово.

— А если не порадовать, а просто сообщить хоть что-нибудь вы можете?

— Что конкретно?

Щедрый в первый раз видел такого патологоанатома. Казалось, ему абсолютно безразлично дело, которым он занимается в этом маленьком домике на задворках городской больницы.

— Ну хоть что-нибудь! Хотя бы самое элементарное – время смерти.

— Элементарное? – Во взгляде Чернова читалось явное разочарование умственными способностями собеседника. – Вы же понимаете, что труп ночь пролежал на морозе. Однозначно могу сказать только, что на момент появления во вверенном мне заведении, – тут Чернов несколько театральным жестом обвел помещение прозекторской, – гражданка Королева была мертва уже больше тридцати шести часов.

Патологоанатом строго посмотрел на Щедрого поверх очков. Понимая, что следующий вопрос авторитета в глазах Чернова ему не добавит, скорее наоборот, Щедрый все-таки задал его:

— А наркотики? Получилось определить, что именно она приняла?

— Не получилось, – снисходительно отозвался Чернов. – Не принимала она наркотики ни перед смертью, ни вообще когда-нибудь. Что приняла, не скажу. У нас тут – сами видите – не Москва. Реактивов для проведения необходимых в данном случае тестов нет и в ближайшем будущем вряд ли предвидится. Я отправил кровь и образцы тканей в область – пока молчат. И, предваряя ваш следующий вопрос, скажу: она не была изнасилована, хотя половой жизнью жила. Умерла не в парке, на скамейку попала уже после смерти.

— Понятно, – кивнул Щедрый, хотя пока понимал только одно: клиент «Кайроса» к смерти девушки никакого отношения не имеет. А пальто? А чемодан? Королева маленькая была, худая. Вполне могла поместиться. – Могло тело перед тем, как оказаться на скамейке, находиться в чемодане?

— Исключено! – отрезал Чернов. Обычно патологоанатомы, с которыми доводилось общаться Щедрому, в подобных случаях не упускали возможности прочесть краткую (или не очень) лекцию, до отказа насыщенную медицинскими терминами. Но Чернов был предельно лаконичен, и от лаконичности этой верилось доктору безоговорочно.

Значит, мысль о том, что умерла Ева, испив водицы из копытца, то есть кофе из киоска неприветливой Стефании Игнатовой, можно отбросить как несостоятельную.

И что же с тобой случилось, Ева-королева? Как ты оказалась в Новоракитинске? Сбежала, испугавшись содеянного? Но почему сюда? Пыталась спрятаться в отчем доме? Но Алиса Рыжова уверяет, что никогда тебя не видела. И свою старую няньку не навестила, хотя секретов от нее не держала, и, если бы и захотела с кем-нибудь поделиться своими невзгодами, так только с ней. Или не только? Или был в Новоракитинске еще кто-то, кому можно было поплакаться в жилетку? Хорошо бы заполучить распечатку звонков покойной. Из Матвеевска обещали переслать, как только получат, но пока молчат. То ли не получили до сих пор, то ли забыли. Федьку бы Лебедева попросить, тот бы помог, не отказал. Но Федька сейчас занят, наверное. Или нет? Майор набрал номер Лебедева и долго слушал длинные гудки. Занят.