Книга Да, товарищ член контрольной группы, страница 25 – Роман Путилов

Круглосуточную торговую точку под условным наименованием «Все для ремонта» мы нашли возле Лужников, в каких-то ангарах. Не скажу, что нам сильно были рады, но, после того, как наш пленник что-то пробормотал торговым представителям на своем языке, нам, все же, продали, все, что нужно. Вот некоторым гражданам, наверное, интересно, почему я такой жадный и хватаю деньги, как голодная чайка, где только могу их прихватить? А вы думаете молдаване за дешево продали нам все необходимое? Один инвертор, чтобы подключить «болгарку» к аккумулятору несчастного запорожца, я отдал цену, сравнимую… Ладно, преувеличивать не буду, но тоже дорого отдал.

Самым легким этапом было найти на дороге шлагбаум, и с этим мы легко справились, а вот потом пошли мучения по сборке крайне ненадежной электрической цепи, которая должна была дать жизнь электрической «болгарке». Потом был, ревущий двигателем, как взлетающий на форсаже «кукурузник», «Запорожец» и вторящая ему дуэтом, визжащая «болгарка», от которой искры летели, казалось на несколько метров во все стороны. Наконец ржавый шлагбаум шумно сказал «бух» и устало рухнул в траву, отпиленный от своего бетонного пьедестала.

— Ну что, беремся и понесли… — обрадованный завершением очередного этапа работ, Виктор Брагин подхватил тяжелую металлическую трубу, приподнял, попытался сдвинуть ее с места и тут-же бросил:

— Да ну ее на…

Говорят, что лучший вид отдыха — это смена деятельности. Надеюсь наш «Запорожец» достаточно отдохнул после тяжелой зарядки капризного инвертора, пока мы загружали в него инвентарь, а потом мы прицепили к нему спиленный шлагбаум.

Наверное, душераздирающий визг, влекомой по асфальтовому покрытию шоссе, тяжелой металлической хрени доносился до стен Кремля, а, в ночной тишине, этот скрежет казался еще противнее и громче. Я медленно буксировал свой тяжкий груз, стараясь не превышать минимальную скорость на второй передаче, не перегреть двигатель несчастной машинки и не пропустить очередной крик моих пацанов, идущих вслед нашей процессии, означающий, что буксирный трос в очередной раз порвался.

Наконец, спустя полтора километра страданий и десяти узлов на обрывках буксировочного троса, мы прибыли на место.

— Ну что… — пробормотал Брагин, привалившись капоту «Запорожца» и, с тоской глядя в черное ночное небо: — Начинаем устанавливать…

— Ну нах… — я махнул рукой: — Надо его на несколько шагов подальше в траву оттащить, чтобы сборщики металлолома не утащили, а поедем домой, отдыхать. Завтра, при свете дня, все доделаем быстрее и проще.

И откуда только силы взялись? Мы, как загнанные лошади, почувствовавшие близость родной конюшни, подхватили эту неподъемную тяжесть и оттащили ее на десяток метров, где трава была погуще, где и бросили до утра.

Москва. Гольяново. Съемная квартира.

На следующий день мы встали около десяти часов утра, получили от молчаливой и тихой Галины по большому куску омлета и паре бутербродов с колбасой и сыром, и лишь после завтрака узнали причину ее доброты.

— Я с вами поеду. — Галя встала посреди узкого коридора, преградив мне дорогу изящной рукой.

— И что ты там будешь делать? — устало спросил я — сил спорить и что-то доказывать решительной девушке не было.

— Что скажешь, то и буду делать.