Книга Капкан на спящего дракона, страница 64 – Ольга Володарская

— Хорошие люди попались?

— Сектанты. Им приемные дети нужны были не только из-за пособий, но и как рабсила. Девочки на участке вкалывали, в курятнике, убирались в избах, а пацаны церковь строили. Все, даже такие крохи, как я. Проверяющие редко к нам в тайгу заезжали. Но всегда с предупреждением, чтобы, если машина застрянет, батюшка дернул ее трактором. И как явится комиссия, мы все чистые, нарядные за столами сидим, пироги уплетаем.

— Вас в школу хотя бы водили?

— Матушка, имеющая педагогическое образование, обучала на дому. Я читал по слогам до десяти лет. Но все это ерунда. Мы были хоть голодные да усталые всегда, но здоровенькие. Физический труд и закаливание укрепили наши организмы. Свежий воздух, опять же, на пользу пошел. Только одна девочка у нас хворая была. Но она с врожденным пороком сердца оказалась. Как уж они взяли такую, не знаю. Она умерла через два года. Приемные родители об этом не сообщили никому, закопали в лесу, и дело с концом. Они тогда уже сильно крышей поехали. Особенно матушка. А когда сердечницу похоронили, Господь ей начал являться, внушать, что не той веры придерживается. Ложному богу молится. Тогда она еще одного ребенка закопала. Уже заживо. Хорошо, мы увидели, спасли его. И поняли, что бежать надо.

— Смогли?

— Не все. Я и еще двое, брат с сестрой, отстали от остальных. Родители и дочка их родная, такая же полоумная как мать, догнали нас. Они все здоровущие были, как три богатыря, а мы тощие, мелкие. Мне тринадцать, сестре девять, брату семь. Закрыли они нас в церкви, стали думать, что делать. Матушка быстро решение нашла — взяла факел да запалила строение.

— Вместе с вами? — ахнула Диана.

— Естественно. Я смог окно выбить, но огонь и за стенами полыхал. Чудо нас спасло — ливень. Чуть притушил пожар, и появилась возможность выбраться. Девочка не пострадала, пацана я на этой руке вынес, — он показал огромный ожог, тогда еще не покрытый татуировкой дракона. — Но он дымом надышался, умер.

— Родителей наказали?

— Батюшка застрелился до приезда полиции. Матушку забрали, признали невменяемой. Потом в дурку отправили. А дочка в бега пустилась. Не знаю, нашли ли ее.

— И тебя опять в детдом?

— Ненадолго. В колонию для малолеток в четырнадцать попал. Еще в восемнадцать сел, уже во взрослую. И это было лучшим, что произошло в моей жизни.

— Как такое возможно? — Она думала, у нее детство кошмарное, но с его — не сравнить. У Дианы хотя бы прабабушка была. Добрая, светлая, любящая… А у Леона — никого!

— Во-первых, я за два года, что срок отбывал, все книги из библиотеки перечитал. Самообразовался, насколько это возможно.

— Это заметно. Ты хорошо говоришь, складно.

— Спасибо. Во-вторых, я осознал, как глупо рисковал свободой. Думал, фигня, вляпаюсь, отсижу. — Леон с горечью вздохнул. — За ерунду ведь сидел оба раза. Сначала за кражу, потом за драку. В общем, переосмыслил я жизнь и почувствовал в себе силу.

— А в-третьих?

— Это самое главное: я познакомился с Валетом. Такое погоняло было у одного уже немолодого зэка. Его к нам перевели, когда мне до освобождения два месяца оставалось. Увидел он, как я кувадку в руках верчу, остановился. Спросил, откуда она у меня. Я сказал. И тут Валет как заревет…

— Заревет? — переспросила Диана, округлив глаза.