Книга Два лица смерти, страница 91 – Эжен Марсэль

В тот вечер мы так и не встретились. Мы вообще больше никогда не виделись.

И, прежде чем ты прочтешь историю своего зачатия, знай: я любила тебя каждую секунду с того момента, как узнала о беременности, и никогда ни о чем не жалела.

В тот вечер на ужин с Томом я надела любимое белое платье. Оно когда-то принадлежало моей маме, и я доставала его из шкафа только по особым случаям. Конечно, ездить на велосипеде в платье — жутко неудобно и непрактично, но я подумала, что свидание того стоит.

Как ты помнишь, наш парк раньше был частью огромного леса. То, что сейчас мы считаем городской достопримечательностью, когда-то отбили активисты-экологи у промышленников. Это сейчас в парке проложены дорожки и есть отдельные полосы для машин и велосипедов, а во времена моей молодости были лишь тропинки и укатанные колеи, и нужно было знать капризные повороты, чтобы не попасть в беду.

Я поехала по дорожке, выходившей прямо на ресторанчик, в котором мне назначил рандеву Том. Вдруг мне навстречу выбежала женщина. Выглядела она ужасно: светлые, почти седые волосы всклокочены, на лбу кровь, белый спортивный костюм в грязи. Я не могла не остановиться и не предложить помощь. Женщина была неместной, представилась Тамарой. Она ехала на машине в соседний городок. Надеясь срезать путь, она свернула на колею, гордо именуемую местными жителями дорогой. Однако, хотя скорость была невелика, колесо машины на что-то наехало. Тамара не справилась с управлением и врезалась в дерево. Как назло, в этой части парка редко ходили и проезжали люди, и она уже отчаялась выбраться. Я опаздывала, но все же спросила:

— Вы помните, где оставили машину?

— Я не уверена, что запомнила место правильно, но не очень далеко.

Я слезла с велосипеда и буквально на мгновение отвернулась от незнакомки. Краем глаза я увидела, как Тамара поднимает с земли камень, но не успела увернуться. Получив сильный удар по голове, я потеряла сознание.

Очнулась я на земле со связанными руками и ногами, кляпом во рту и повязкой на глазах. Я попыталась освободиться от веревок, но тщетно. Мне стало страшно, я не знала, где нахожусь, и не могла позвать на помощь. Вдруг позади треснула ветка. Кто-то подошел ко мне и проверил, хорошо ли я связана. Сердце забилось так быстро, что показалось, инфаркт совсем близко. Кто-то ласково провел ладонью по моему лицу и развязал мне ноги. Спустя мгновение я услышала шепот: «Прости. Так надо», — и это был не голос Тамары.

Я стала мычать и извиваться, попыталась пнуть похитителя. В ответ с меня резко стянули трусики, развели крепкими руками ноги, и я почувствовала тяжесть мужского тела. Ужас охватил меня, я была обездвижена. Жуткая боль пронзила плоть, по щекам потекли слезы. Никогда, даже в страшном сне, я не могла представить себе, что лишусь невинности подобным образом. Кошмар продолжался несколько часов. Когда насильник заканчивал свое дело, он снова связывал мне ноги. К сожалению, я больше не теряла сознание. С каждым разом я становилась все пассивнее и не пыталась освободиться. Я просто хотела умереть, потому что не знала, как дальше жить обесчещенной.

Но мое желание не исполнилось. Насытившись, насильник снял путы, но только с рук и ног. Я услышала стремительно удаляющиеся шаги и попыталась быстро снять повязку, чтобы увидеть, кто это был, но затекшие руки меня плохо слушались. Освободив наконец глаза, я обнаружила, что уже глубокая ночь. Мужская фигура отдалилась на приличное расстояние, и все, что мне удалось рассмотреть при свете луны, — это белый спортивный костюм. Раздался звук мотора заведенной машины, и я увидела свет слепящих фар.