Книга Два лица смерти, страница 86 – Эжен Марсэль

После тихой угрозы — а я расценила запрет на аборт именно как угрозу — у меня практически не осталось сомнений, что во мне зародилась жизнь. «И почему я раньше считала Адама рохлей?» — этот вопрос меня занимал сейчас гораздо больше, чем перспектива стать матерью. «Когда он успел измениться? За тот год отсутствия? Или я просто не замечала в нем жестокости, уверенная, что он всегда будет боготворить меня и не попросит ничего взамен?»

* * *

Спустя несколько дней купленный на всякий случай в другом районе тест превратил подозрения в факт: я беременна от одного из насильников уже почти девять недель. Вероятнее всего, отец ребенка — ныне покойный Дон, ведь он был первым. Я не смогла связаться с братом и решила, что у меня нет другого выбора, кроме как отправиться в Даун Крик и рассказать новость родителям.

Услышав о новом обстоятельстве для семьи Твиннов, отец будто окаменел. Не дав жене произнести ни слова, он сказал:

— Ава, погуляй, пожалуйста, некоторое время. Нам с мамой нужно немедленно кое-что обсудить.

Я ошалело посмотрела на родителей, выгоняющих меня на улицу в собачий холод спустя всего четверть часа после приезда. Протестуя, я впилась взглядом в мать, уповая на ее поддержку, но она лишь попросила:

— Пожалуйста, Ава.

Я пожала плечами, снова надела пальто и шарф и вышла из дома. На пороге я обернулась. Мама с папой стояли на том же месте и смотрели мне вслед. Я вздохнула и закрыла дверь. Учитывая надвигающуюся темноту и не располагающую к прогулкам погоду, я пошла в кафе.

Через два часа мне позвонила мама — наконец мне позволили вернуться. Зайдя на кухню, я увидела небывалую картину: за столом сидел отец, а перед ним стояли початая бутылка виски и стакан. «Папа же не пьет, они с мамой не держат в доме крепкий алкоголь. Максимум, что может позволить себе отец, — это кружка пива в выходной или редкий бокал вина за ужином, — пронеслось у меня в голове. — Что вообще тут творится?» Я смотрела во все глаза, отчаянно желая, чтобы все это оказалось просто сном. Родители молчали — то ли оттягивали неприятный разговор, то ли не знали, с чего начать. «О чем они спорили почти два часа?» О том, что велась яростная дискуссия на какую-то тему, можно было легко догадаться по покрасневшим щекам матери и отсутствующему взгляду отца.

Я разделась и села за стол. Наконец мама решилась нарушить тишину:

— Если хочешь знать мое мнение, то я категорически против аборта. Это не по-христиански. Грех.

Я повернулась в ее сторону так резко, что у меня закружилась голова. «Кто ты? — хотелось мне спросить. — И куда ты дела мою мать?»

— Издеваешься? При чем здесь религия? Это дитя насилия, мама! Смогу ли я полюбить его?

Я искренне не понимала, зачем обсуждать очевидные вещи.

Внезапно голос подал отец:

— Ну, мы уже любим нашего внука или внучку и с удовольствием поможем тебе вырастить ребенка. Он может пожить у нас, пока ты учишься в колледже. Правда, Мэри?

Мать согласно закивала. Тут я совсем растерялась.

— Пап, мам, вы понимаете, что несете бред? А как же соседи? Что они скажут? Как же репутация семьи? — я подчеркнула последние два слова.

— Ничего не скажут, — со стальным блеском в глазах отрезала совершенно чужая мне женщина, волею небес точь-в-точь похожая на мою маму. — В противном случае им будет отказано в моем обществе и расположении.