Книга Два лица смерти, страница 7 – Эжен Марсэль

Уже тогда Ава отличалась рассудительностью, а я — тугодумием в ее присутствии.

— Сестра? Так ты женского пола?

— А что тебя так сильно удивляет? По-твоему, мир состоит преимущественно из мужчин?

В ее голосе появились прохладные нотки. В тот момент я испугался, что обидел ее и она исчезнет.

— Нет, что ты! Это я ляпнул, не подумав… А где ты?

— Там же, где и ты, — в утробе нашей общей матери.

— Но я тебя не вижу. Ты реальна? Может, ты голос в моей голове, рожденный одиночеством…

— Дурачок, ты меня не видишь, потому что между нами стенки пузырей. У нас свои отдельные «комнаты».

— А почему я тебя раньше не слышал?

Почему-то в этот момент прояснение данного вопроса мне показалось резонным.

— Не видела причин подавать голос. Ты так занимательно размышлял о смысле бытия, так беспокоился о своем развитии, что я тебе не хотела мешать. К тому же, в отличие от тебя, я люблю не думать, а спать, как и положено эмбриону.

— Ты что, можешь читать мои мысли? И откуда ты так много знаешь обо мне?

— Слушай, у тебя точно мозг до конца сформировался? Ты же, получается, как минимум вторую жизнь начал, а элементарных вещей не догоняешь… Мы с тобой — из одной яйцеклетки, то есть генетические копии. И хотя мозг, слава богу, у каждого свой, я знаю все, что знаешь ты, и чувствую то же самое, что и ты. Да, если захочу, я смогу прочитать твои мысли.

И тут же я услышал внутри головы ее голос: «Привет! Можно и так общаться, но я предпочитаю более цивилизованный способ». Именно в этот момент я понял, что буду любить ее вечно и охранять от любых бед даже ценой собственной жизни.

— Круто! — пораженно прошептал я. — А у тебя это тоже не первая жизнь?

— Думаю, первая.

— А откуда ты тогда знаешь столько слов и их значений?

— Вот болван! — внезапно рассердилась сестренка. — Из твоей башки, откуда же еще?

— А, точно. Все никак не могу привыкнуть к нашей связи. Но согласись, это странно, что я совсем недавно был другим человеком, жил, имел семью, умер, в конце концов, а ты чиста, как лист бумаги.

— Не вижу ничего странного, — самоуверенно ответила «возможно близняшка». — Ты, насколько я поняла из обрывков твоих воспоминаний, что-то натворил или, напротив, недоделал, вот и пришлось тебя срочно реинкарнировать. А я новая незапятнанная душа, может даже, приставленная вернуть тебя на путь истинный… Ладно, давай заканчивать на сегодня знакомство, я что-то снова спать захотела…

— Я еще услышу тебя?

— Конечно, глупый, не волнуйся.

Мне показалось, что она усмехнулась.

— Можно задать последний вопрос? У тебя есть имя? Ты как-нибудь себя называешь? Я свое, как ты знаешь, не помню.

— Если бы ты внимательно слушал разглагольствования нашей маменьки, то знал бы, что она хочет назвать меня Авой в честь любимой актрисы. А зачем тебе вспоминать свое старое имя? Ты можешь придумать новое.

Поразмыслив, я немного пафосно сказал:

— Тогда зови меня Адам.

С этих пор я стал обожать Аву и мечтать поскорее появиться на свет. Теперь меня еще больше интересовало, как выглядят наши родители, поскольку от этого зависел будущий облик Авы. По голосу мать мне представлялась высокой худощавой блондинкой в цветастом платье и почему-то в соломенной шляпке. Отец представлялся мне чуть ниже ее, полноватым усатым шатеном в сером костюме-тройке и без галстука. Сестра не соглашалась, утверждала, что «они не могут выглядеть как парочка сельских жителей». Мы даже поспорили, и Ава, конечно же, выиграла.