Книга Два лица смерти, страница 45 – Эжен Марсэль

Я не знал, что мне делать. Нечто темное во мне, обычно сдерживаемое любовью к сестре, нашептывало, что я должен наконец повести себя как альфа и показать Аве, где ее место. К моменту нашей поездки в Даун Крик я почти решился поддаться внутренней тьме и уничтожить сестру, покончить с ее существованием раз и навсегда. Меня пугала такая быстрая перемена чувств к Аве, ведь совсем недавно я боготворил ее и, не задумываясь, расстался бы с жизнью, защищая от любого, кто захочет причинить ей боль. А сейчас сам готовился совершить ужасный поступок.

Когда мы приехали к родителям, я позвал ее на наше любимое место у реки под кроной дуба-исполина. Ничего не подозревающая Ава легко согласилась. Когда мы пришли и сестра повернулась ко мне спиной, чтобы полюбоваться рекой, я тихо достал из кармана бритву с целью покончить с властью Авы надо мной. Но в самый кульминационный момент, когда я уже поглаживал пальцами лезвие, совсем как старик-индеец пару недель назад, в голове зазвучали слова из песни Келли Кларксон «Моя жизнь была бы невыносимой без тебя»^[1]:

В этот миг я понял, что не смогу — точнее, не хочу — жить в мире, где не будет Авы. Быстрым движением я спрятал коробку с бритвой и нож в тайник под корнями дуба и предложил сестре вернуться домой. Погода стала портиться, мы могли попасть под холодный осенний дождь. Думаю, именно тогда я принял решение бросить колледж и навсегда уйти из жизни Авы, но пока еще не осознал это.

* * *

После поездки в Даун Крик мы с Авой практически не виделись, может, всего пять-шесть раз за всю зиму, которую я провел в борьбе с самим собой. Стараясь научиться существовать без сестры, я больше не приходил к ней незваным гостем, не писал сообщения, не вмешивался в ее отношения с окружающим миром. Но всегда радовался как ребенок, когда вдруг получал весточку от нее. Я, словно смертельно больной, цеплялся за любое проявление жизни. Я пытался погрузиться с головой в учебу, отвлечься новыми знаниями, но, как назло, все, что нам преподавали на первом курсе колледжа, я уже давно знал.

А вот попыток завести новые знакомства я даже не предпринимал, потому что не особо люблю людей и не вижу смысла становиться частью чуждого мне мира. На удивление, я частенько вспоминал о продавце-индейце, о его любви к куче хлама, о его одиночестве, и отчаянно завидовал ему. Несмотря на всю внешнюю неказистость бытия старика, он был по-своему счастлив.

Я не поехал домой на Рождество. Словно во сне, провел и следующие два месяца. Если бы моя жизнь была дневником, то там бы были пустые страницы.

В марте природа потихоньку начала пробуждаться, и во мне затеплилась надежда на перемены. «Может, стоит дать шанс миру людей? Возможно, несмотря на наши отличия, мы сможем сосуществовать? Вероятно, тогда я пойму, почему Ава предпочла этих глупых неразвитых человечков мне, почему без раздумий поменяла пьедестал в моем мире на долю посредственности в людском».

Такие мысли посещали меня все чаще и чаще, и я почти решился на столь страшный для меня шаг, как вдруг сестра предложила встретиться в ближайший выходной. Я не раздумывая согласился.