Книга Два лица смерти, страница 15 – Эжен Марсэль

Мое сердце сделало сальто.

— …но я тоже там буду и прослежу, чтобы он тебя не ла… не обидел как-нибудь.

Не такие слова я ожидала услышать. Разочарование было настолько сильным, что оно, вероятно, отразилось на лице.

— Таково мое условие и последнее предложение, — твердо договорил Адам, снова сжал кулаки и отвернулся, словно не желая видеть мое лицо.

Я задумалась. «Присутствие брата на выпускном — большая проблема. Ведь я не просто влюблена в Питера со средней школы и хочу пойти с ним на бал. Я решила подарить ему самое дорогое, что есть у девушки, — невинность. Питер — лучшая кандидатура для первого раза. — Тут я быстро посмотрела в сторону Адама, будто он мог подслушать мои мысли, как это не раз бывало ранее, но брат, как и прежде, сверлил взглядом стену. — Все знают, что выпускной — место и время становиться женщиной. Никто в наши дни не едет в колледж, не познав секса. Но брат мало общается, у него нет друзей, которые могли бы просветить его в этом вопросе. С другой стороны, он же не дурак и не глухой. Весь год у всех только и разговоров на эту тему. Ох, не зря он собрался пойти на бал, хотя до этого был категорически против… Надо соглашаться на его условия. Впереди три месяца. Я либо добьюсь взаимности от Питера и смогу убедить брата в нашей любви, либо как-нибудь хитростью заставлю Адама отказаться от намерений защитить меня».

— Хорошо, я согласна, — стараясь не выдать истинных чувств, произнесла я.

Теперь настала очередь брата удивляться. Он пристально посмотрел мне в глаза, желая увидеть в них правду. Я состроила невинное выражение и выдержала его взгляд. «Главное сейчас — выиграть эту битву. Когда дело будет сделано, Адаму придется смириться. Питер — не просто какой-то там парень, и я люблю его. Да и, в конце концов, когда-нибудь я выйду замуж. Не думает же Адам, что мы всю жизнь будем вместе».

Когда брат расслабился и разжал кулаки, а его лицо озарила обычная добрая улыбка, я поняла, что выиграла. Глядя ему в глаза, которые вновь стали лучиться любовью ко мне, я почувствовала себя предательницей.

Поздно вечером я услышала, как тихо скрипнула задняя дверь в кухне. Мне было жаль, что Адаму пришлось смириться с моим выбором, жаль, что я причинила ему боль. Однако мое сердце трепетало от радости. «Я иду на бал с Питером, и никто не встанет у меня на пути к его любви! Я стану его королевой!»

Майское солнце щекотало мне лицо, мягко намекая, что пора вставать. Я приоткрыла один глаз, кинула взгляд на часы и застонала:

— Еще слишком рано! К тому же я поздно уснула. Еще хотя бы полчасика!

Но, игнорируя мое нытье, тело решило, что я уже довольно поспала. Глаза упорно отказывались снова закрываться, чтобы досмотреть чудесный сон. Тогда я устроила небольшую забастовку и осталась нежиться в постели.

«Адам все же решил притвориться больным и не пойти на выпускной», — с удовлетворением вспомнила я события ночи. Но его спектакль не обманул меня, и теперь термит беспокойства точил дерево моего прекрасного настроения. Мне чудилось, что слишком уж легко Адам сдался, хотя с самого начала упорствовал. Мысли метались, как светляки, пойманные в банку: «Может, это какая-то проверка? Я поверю, расслаблюсь, а он свалится как снег на голову, например, во время медленного танца. Я его хорошо знаю, когда брат что-то обещает, он никогда не нарушает данное слово… Надо что-то такое придумать, чтобы фраза «пойти вечером на танцы» вызывала у него исключительно тошноту. Как же мне подтолкнуть его к финальному, но самостоятельному решению отказаться сопровождать меня? Желательно, чтобы при этом он чувствовал себя виноватым. Тогда я включу режим «лучшая в мире сестра» и прощу его».