Книга Цветы дикой груши, страница 41 – Алеся Кузнецова

Юля подняла на нее глаза. В них было не возмущение, а надежда.

— А вдруг никогда не буду?

Эва чуть улыбнулась.

— Тогда это не твой мужчина.

— Я не выдержу.

— А почему он так важен для тебя? — тихо спросила Эва.

Юля растерялась. Она наверняка ожидала совет, рецепт, стратегию — но точно не этот вопрос.

— Я… не знаю. Он сильный. Умный. Настоящий. Красивый…

— Это про него, — мягко перебила Эва. — А про тебя?

Юля замолчала. Эва ее не торопила.

— Когда он заходил в банк… — начала Юля медленно. — Мы просто перебрасывались парой фраз. Иногда он шутил. Иногда спрашивал что-то лишнее, не по делу. И… — она запнулась. — Я чувствовала себя другой.

— Какой?

— Живой. — Юля подняла глаза. — Как будто меня видят. Не сотрудника. Не девочку в окошке. А меня. И мне хотелось быть лучше. Красивее. Смелее. Я выходила после смены и улыбалась себе в стекле витрины. На танцы записалась, французский пошла учить.

Эва слушала и кивнула.

— Значит, тебе нужен не он, — сказала она наконец. — Тебе нужно это состояние.

Юля замерла.

— Как это… состояние?

— Когда ты чувствуешь себя живой. Ценной. Настоящей. Когда внутри появляется энергия, драйв. Да, он включал это в тебе. Но нельзя включить то, чего в человеке нет.

Юля смотрела на свои руки.

— Ты думаешь, у меня не настоящая любовь?

— Я не знаю, — честно ответила Эва. — Но пока ты не сможешь вернуть это состояние без него, ты не поймешь, это любовь или зависимость от ощущения себя рядом с ним.

Юля тяжело выдохнула.

— Тогда я совсем потерялась.

— Помнишь, что ты мне сама написала во Францию? Я тогда удивилась… — мягко напомнила Эва.

— Телефон был в материалах дела. И я подумала… вдруг тебе нужна поддержка.

— Она мне очень была нужна, — сказала Эва. — И ты не была тогда «при исполнении». Твои сообщения были живыми и настоящими.

Юля впервые за разговор улыбнулась.

Эва хотела сказать еще что-то, но в этот момент из Голубой комнаты вышел Савицкий.

— Что вы там за девичник устроили?

— Ну раз свадьбу перенесли, самое время, — спокойно ответила Эва.

— Только не с младшим следователем же, — сухо бросил он. — Вон Алину бы пригласили. Она как раз заскучала. Кстати, Алина, вы следующая.

Алина поднялась легко, будто ее пригласили на светский прием. Ее открытый наряд никак не сочетался ни с каменными стенами замка, ни с общей тревогой в комнате.

Эва проследила за тем, как Тарусов машинально поправил ей прядь волос, и негромко сказала Юле:

— Видишь? Она не старается быть удобной. Она просто живет так, как ей комфортно. И ее любят за это.

Юля проводила Алину взглядом и посмотрела на свою пустую чашку так, будто видела ее впервые.

— А знаешь, я бы выпила еще одну чашку капучино.

Через десять минут, когда Юля едва успела допить второй капучино, дверь Голубой комнаты снова открылась.

— Юля. Твой перерыв затянулся. Иди посмотри, что пишут из отделения.

Девушка поставила чашку и, пожав плечами, пошла к нему. Федор поднялся и перешел к Эве. Но поговорить они не успели. Потому что через минуту из Голубой комнаты донесся голос Юли:

— Эва, капитан зовет.

Эва встала. Сердце сделало лишний удар.

— Ситуация повторяется. Я снова чувствую себя виноватой и должна отвечать на вопросы следователя.

— Кажется, этот Савицкий уже становится часть замка. Скажи мне, если он будет невежлив, — провел нежно по ее руке Федор.