Книга Фикус знает правду, страница 85 – Алеся Кузнецова

— Как с Грановым?

— Как с Грановым, — вздохнул майор и погладил меня по плечам. — Не переживай, Дарина. Люди такие, какие есть. Может, он и не плохой, твой серб, просто продажный, как и многие другие в этой истории.

В мыслях возникла сцена, когда я вернулась от юриста. Зорана уже не было, но на столе была записка, которую я, как дурочка, перечитывала много раз.

Я потянулась за сумочкой на столе и достала из потайного кармана сложенный листочек. «Люблю всегда. Пришлось срочно уехать в отель. Твой бесконечно влюбленный Зоран».

— Есть зажигалка? — спросила я у Тифлисова.

Тот молча достал и передал мне в руки. Он не стал спрашивать, что я сжигаю, и не перехватывал у меня из рук листок, как улику. А я смотрела, как догорают слова любви и вместе с ними умирает мой Зоран. Завтра я надену на себя траур по несбывшейся любви и пойду в салон постричься. Чтобы больше никогда не быть похожей на ту Дарину, которой была раньше.

Тифлисов молчал. Он дал мне время посидеть в тишине и потом спросил:

— Ты же понимаешь, откуда вели съемку?

— Что? — мои глаза округлились, потому что до этого момента я не думала об этом.

— На уровне стола. Чуть сбоку. Так, чтобы было видно стол, тебя, документы. И чтобы ты смотрела почти прямо в объектив…

— Когда думала, что смотрю на фикус, — закончила я.

— Да, — медленно выдохнул Вадик. — Верещагин контролировал каждый твой шаг, каждое слово и даже мысль, которую ты доверяла тишине кабинета, когда думала, что там одна.

Я закрыла глаза руками, а потом вдруг вместо того, чтобы заплакать, расхохоталась.

— Как он только выдержал?! Ты бы слышал, сколько раз там я обсуждала с фикусом внешность самого Верещагина и его взаимоотношения со всеми женами.

Я вытерла слезы, выступившие от смеха, и посмотрела на майора:

— Ставлю на то, что фикус украл кто-то, кто знал, что Верещагин что-то в нем прятал. — Но так и не понял, что именно ты была главным содержимым, — улыбнулся мне Тифлисов и рассмеялся вслед за мной.

Мы так хохотали минут пять, а потом у Вадика зазвонил телефон, и парень, которому он поручал поработать со студентами мединститута, сообщил, что там престранная вещь: студентов на роль арабов нанял «какой-то мужик». Лейтенант путался и не мог разобраться, для какого спектакля. Тифлисов включил громкую связь:

— А ты одного нашел только? Того, чей телефон я дал, или еще с ним есть коллеги?

— Двое здесь. Сказали, что роль третьего играл кто-то из профессионального театра, но у него сегодня спектакль «Ночь с сарацинами». Не стягивать же его для опроса со сцены?

— Пусть доиграет, но опросить нужно.

— Так туда уже поехал Корсухин. Он даже цветы купил.

— Зачем? — Чтобы после спектакля к нему сразу под видом поклонника творчества подойти и перехватить до того, как ему кто-либо позвонит. Арестовывать вроде пока повода нет, решили ажиотаж в театре не создавать. Но если надо иначе, вы говорите.

— С цветами нормально, — согласился Тифлисов и подмигнул мне. — А с твоими что? — С моими тут целое варьете… Я же как человек к ним — постучался, представился. А они… Боже, что они тут устроили. А самое главное — я не понял, зачем они через балкон передавали в другую комнату фикус.

— Фикус?! — в один голос вскрикнули мы оба и посмотрели друг на друга.