Книга Фикус знает правду, страница 33 – Алеся Кузнецова

В этом нотариальном бюро я была впервые, да и просто такие заведения мне раньше не приходилось посещать. Но я быстро ориентировалась на местности, особенно если у входа толпились люди с камерами, диктофонами, телефонами и даже старичок с блокнотом.

У турникета охранник вызывающе смаковал кофе из стаканчика с надписью «Начни утро с хороших новостей». Кто вообще придумывает такие надписи? Писали бы, как есть: «Это утро будет непростым, но ты справишься». Так было бы честнее.

Наконец лифт спустился и поднял меня на седьмой этаж. Кабинет нотариуса был обставлен в минималистичном стиле, и я знала, сколько этот минимализм мог стоить. Вдова сидела в первом ряду прямо напротив стального стола. Она была в черном с головы до ног и стоило признаться, что этот налет скорби и траур ужасно ей шел. Какой контраст, — в голову пришла нелепая мысль о том, что черный ей был гораздо лучше, чем белый на свадьбе. И я тут же отвернулась в другую сторону, прогоняя эту мысль. Взгляд сразу же уперся в четырех молодых женщин. Они были настолько похожи, что могли бы сойти за сестер, но я помнила, что Роман Павлович часто оплачивал счета одной и той же клиники пластической хирургии.

Я села сбоку от них, чтобы хорошо видеть все пространство кабинета, не привлекая внимания к себе. Мне махнул Гранов. Он тоже был здесь? А, точно, кредиторов ведь часто зовут на оглашение.

Мой взгляд начал блуждать по пустому залу, где на современных диванчиках можно было насчитать не более двенадцати человек. Все стандартно, как и представляла, пока ничего интересного.

Вдруг мои мысли остановились на одном из присутствующих. Левицкий. Егор Валерьевич. Наш штатный сотрудник и, со слов моего бедного шефа, один из лучших специалистов по бракоразводным процессам.

Он сидел неподалеку от жен, которых я про себя уже успела окрестить силиконовыми. Женщины правда были очень красивыми и я впервые почувствовала неприятный укол где-то в области солнечного сплетения. Идеальный макияж делал их скорбь невероятно притягательной. Трое из четырех сидели со сложенными на коленях руками. И только четвертая время от времени поправляла сумку, которая стоила как четверть моей машины, и на полсекунды переводила глаза в сторону. И вот тут начиналось самое занимательное. Взгляд ее совершенно случайно падал как раз в область Левицкого. И ничего этом взгляде не говорило о том, что юрист вел скандальный развод со стороны ее мужа. Так переглядываются люди, которые давно договорились обо всем заранее и сейчас просто сверяют часы. Я собралась и решила, что сегодня у меня день наблюдений за полувзглядами и скрытыми полуулыбками.

В кабинете тишина была невыносимой. Так бывает перед началом чего-то официального и при этом необратимого. Нотариус не спешил. Пожилой поджарый мужчина с коротко бритыми седыми висками поправил темно-синий галстук и аккуратно разложил бумаги на столе, затем снова выровнял стопку и сдвинул одну папку так, чтобы край идеально совпал с линией стола.

Кто-то в зале неловко кашлянул и тут же замолчал, словно испугался собственного голоса. Послышался легкий шорох ткани — кто-то из женщин поправлял пиджак или платье. Я не стала поворачивать голову.

Был бы здесь мой фикус, мы бы обязательно обсудили выбор их платьев и стоимость сумочек. Но фикуса не было, а времени на посторонние мысли — тем более. Я снова подумала о Левицком. И о том, что он делает здесь сейчас.