Книга Последний гость номера 313, страница 94 – Алеся Кузнецова

Мои глаза были широко открыты, а в голове нейроны неслись со скоростью ветра, складываясь в нужные узоры.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что за стенами этого отеля есть целая сеть проходов, о которой никто не знает?

— Эштон, может, и не знает, но тот, кто строил, знал точно. Хотя пока не представляю, с какой целью их обтягивали бархатом, — Зоран наклонился и похлопал по рюкзаку Вадика.

Взгляд его вдруг потерял всю привычную клоунскую легкомысленность. В нем появилась жесткая, холодная сосредоточенность, и я поняла, как Зорану удавалось когда-то управлять целым, пусть и небольшим, отелем.

— И, кстати, я тут почитал на досуге. Там, где вы меня оставили, особо гулять негде было. Поэтому немного успел изучить ваши записи. А что не дочитал, сгрузил в рюкзак.

Мы с Вадиком переглянулись. Я понимала, что сейчас была в этой комнате не единственным человеком, готовым броситься и обнять Зорана.

— Ну так что? Ляжем спать или пойдем немного погуляем по лабиринтам? — широко улыбнулся серб.

— Здесь только одна кровать, поэтому идем гулять, — решительно отозвалась я, глядя, как Тифлисов закидывает свой рюкзак на плечо. — И, если верить тому, что я читала про дамские коридоры тридцатых годов, то вывести они должны нас прямо на улицу, и при этом не к центральному входу.

Вадик отодвинул обратно панель. Черная пасть коридора дохнула затхлым воздухом. Зоран включил фонарик на телефоне и первым нырнул в узкий проход. Я шагнула следом, стараясь не думать о пауках размером с овчарку, а Вадик замкнул шествие, аккуратно задвинув за нами деревянный щит, обитый тканью.

Мы шли, казалось, бесконечно. Луч фонарика выхватывал из темноты узкие лестничные пролеты, оббитые полуистлевшим бархатом стены и старые вентиляционные решетки. Дважды коридор раздваивался, и Зоран уверенно сворачивал, ориентируясь на какие-то одному ему понятные сквозняки. Воздух постепенно становился свежее, приобретая отчетливый солоноватый привкус моря и цветущего жасмина.

Мы явно спускались все ниже и ниже, а потом миновав первый этаж оказавшись где-то на уровне технических подвалов. Наконец мы уперлись в тяжелую деревянную дверь. Зоран навалился на нее всем своим весом. Тифлисов встал рядом и показал мне отойти немного назад. Замок поддался со скрежетом, от которого у меня заложило уши.

Втроем мы вывалились в теплую, душную арабскую ночь.

Вдох свежего воздуха сразу же отогнал все мысли о клаустрофобии дамского коридора. В густой тени каких-то раскидистых пальм прямо перед нами возвышалась глухая, монументальная преграда. Я радостно выдохнула, узнав этот серый бетон.

— Стена! Уродливая бетонная стена, Вадик. Мы вышли с обратной стороны старого крыла, прямо на границу территории! Нам теперь только обойти сад, и мы у дороги.

Тифлисов подошел ближе к бетону, критически его осматривая, и вдруг усмехнулся.

— Никогда не забуду эту стену, Дарина. Особенно тот трогательный момент, когда ты изящно висела на торчащей арматуре, как новогодняя игрушка, а я пытался тебя снять.

Улыбка тронула губы от этих воспоминаний и вдруг я застыла. Моргнула. Еще раз. Посмотрела правее. Потом левее.

— Вадик… — мой голос вдруг осип. — Какая арматура?

Стена была абсолютно гладкой. Безупречный, ровный бетон без единого выступа. Более того, она была выкрашена в темный, графитовый цвет, тогда как стена нашего отеля, с которой он меня снимал, была светло-серой и шершавой.