Книга Последний гость номера 313, страница 91 – Алеся Кузнецова

— Он поверит, — прошептала я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание от внезапного озарения. — Вадик, ты помнишь этот номер? Почему Эштон так взбесился? Почему он назвал его могилой? Он ведь не дурак и не реальный миллионер, как я сразу думала, чтобы двадцать лет держать огромный роскошный люкс без ремонта и посетителей просто так!

— Вообще-то… Может дела у него и не очень, но Кэролл — по-прежнему очень богатый человек. — Тифлисов скрестил руки на груди.

— А пятый этаж? Стена, где висел портрет… — не сдавалась я. — Это же было крыло его родителей. А до них — кабинеты его бабушки и дедушки!

Я остановилась, глядя на Вадика расширенными глазами. — Ему просто было физически больно сюда заходить. Он не мог пустить сюда туристов и не мог устроить здесь бездушный офис. Это его семейный склеп. А эта история про портрет на стене, закрывающий дыру? Там не было никакой дыры, это все вранье для персонала, чтобы объяснить свои действия. Сентиментального управляющего вряд ли кто-то станет слушать. Жалеть да, а слушать…

Тифлисов выразительно посмотрел на меня и сел рядом.

— Нет, ты не думай, я сама не поэтому вечно что-то сочиняю. Просто я хорошо понимаю, как мыслят люди такого склада.

— И как же они мыслят? — осторожно поправляя мне волосы, уточнил Вадик. Его голос звучал непривычно мягко, гася нарастающую во мне панику. — Давай, Шторм, включи своего внутреннего психолога.

— Они мыслят категориями «святилища», Вадик, — я прикрыла глаза, представляя лицо Эштона в тот момент, когда он закрывал за нами дверь. — Для него этот отель — не бизнес-актив, который нужно выгодно сбыть Саиду. Это живой организм, в котором застряли души его близких. Тот портрет Кей на стене… Он ведь точно не дыру закрывает. Он закрывает его собственную рану. Эштон верит, что, пока вещи стоят на своих местах, а комнаты заперты, его семья все еще здесь. А мы… мы ворвались туда со своим ростбифом, грязными ботинками и чужими интригами. Мы не просто нарушили закон, мы осквернили его храм.

Я тяжело вздохнула, обводя взглядом наш новый номер-тюрьму на пятом этаже. Мрачные деревянные панели и запах старого воска — это было такое же законсервированное прошлое, как и там, внизу.

— И теперь, когда он найдет серьги, — продолжала я, — у него случится короткое замыкание. С одной стороны — мы, наглые взломщики, которые лезут в его прошлое. С другой — доказательство того, что легенда о Мейсоне и Кей — не миф. Серьги Кей и даже, возможно, Элис или какой-то другой связанной с этим отелем женщины не могут оказаться в руках «людей неизвестного игрока» просто так. Он поймет это.

Вадик усмехнулся, убирая руку от моего лица, и обвел взглядом комнату.

— Значит, нам остается только ждать, когда у Кэролла закончится стадия гнева и начнется стадия любопытства. Главное, чтобы к этому моменту Лоренцо не успел убедить его, что записи о махинациях Раджа — это подделка, состряпанная нами для отвода глаз. Итальянец умный, он понимает: если Радж упадет, Эштон может начать задавать вопросы и самому аудитору.

Тифлисов подошел к кровати и с размаху повалился на покрывало, закинув руки за голову.

— Ну, в одном нам повезло, — пробормотал майор, глядя в потолок. — Здесь хотя бы есть кровать, и не надо спать на полу в обнимку со стопками пожелтевших газет. Правда, совершенно неясно, как долго у нас в принципе будет возможность спать.