Книга Голоса в комнате эхо, страница 19 – Влада Ольховская

— Как вы обнаружили потерпевшего? – спросил прокурор.

— Когда у меня появились основания полагать, что Аманда и ее партнеры замешаны в этом, я начал задавать провокационные вопросы, связанные с жертвой. Это создало иллюзию, что мне уже известно о том, где он. Я разрушил их идеальную схему, это вызвало гнев – и на меня напали.

— А у вас не было подкрепления, – напомнила адвокат. – И вы, такой герой, решили противостоять пяти людям!

— Не пяти, – покачал головой Матвей. – Одному. В семьях такого типа достаточно убрать лидера, и остальные посыплются.

Уже позже, когда все закончилось, он выяснил, что пострадавший собирался уйти из «семьи» – оборвать отношения, просто забыть о прошлом… Но Аманду такой вариант не устраивал. Она, от природы не слишком умная, действительно прошедшая через травмирующее детство, уже поверила, что имеет право управлять чужими судьбами. Да и потом, младший «муж» нравился ей куда больше, чем четыре предыдущих.

— В суде мисс Бишоп утверждала, что лидером была не она, а мистер Рокфорд, который также был задержан в тот день, – напомнил прокурор. – Считаете ли вы это правдой?

— Нет. В полиаморных семьях такого типа лидер – это всегда тот, чей пол представлен в единственном числе. Проще говоря, или мужчина, управляющий женщинами, или женщина, управляющая мужчинами, хотя и в абсолютном меньшинстве случаев. Но статистика не может быть использована для опровержения конкретной ситуации. Более того, когда мне удалось обезвредить подозреваемую, упомянутый мистер Рокфорд не попытался ничего изменить, он безропотно сдался вместе с остальными.

— Но он признался, что он главный, а не я! – взвизгнула Аманда. Она явно надеялась испепелить Матвея взглядом и была расстроена тем, что не получается.

— Конечно, он признался, – кивнул Матвей. – И это еще одно доказательство того, кто там лидер.

— Считаете ли вы, что травмирующий опыт юности может оправдать нарушение закона в настоящем? – поинтересовался прокурор.

Адвокат тут же бросилась протестовать, а Матвею захотелось рассмеяться… Вот уж кому не стоило отвечать на этот вопрос! Хорошо, что не пришлось, тут судья стала на сторону адвоката.

Но это не имело никакого значения, профайлер уже мог предсказать исход заседания. Аманду осудят, причем быстро. Она не понравилась присяжным сразу, а сейчас они получили моральное обоснование, чтобы проявить эту неприязнь. Он не собирался рассуждать, насколько это правильно – судить о ней во многом по внешности, он был просто рад тому, что Аманду закроют, она и правда опасна. На оглашение приговора он приходить не собирался, и так ясно, что меньше двадцати пяти лет она не получит.

Оставаться в этом городе не было смысла, но и просто уехать Матвей не мог, сначала он отправился в больницу, где проходил реабилитацию спасенный им мужчина. Уже окрепший, однако все равно неспособный стать прежним, это по глазам видно… Иного и ожидать не следовало: его там не одну неделю избивали, да и, скорее всего, не только избивали…

На это он не соглашался, но вот пришел он туда добровольно, и прежде, чем уехать, Матвей хотел задать один вопрос:

— Почему?

— Не знаю, – тихо отозвался мужчина. Он не смотрел на Матвея, но личным это не было, он ни на кого теперь не смотрел. – Мне казалось, что я на своем месте.