Книга Голоса в комнате эхо, страница 136 – Влада Ольховская

— У вас получилось?

— Нам не пришлось и пытаться. Похоже, госпожа удача сразу решила шагнуть на нашу сторону.

Вскоре после того, как Сергеевы обзавелись казино, начались перемены. Сначала это была эпидемия коронавируса. Люди, застрявшие на карантине, в буквальном смысле сходили с ума от ограничений и неопределенности. Сергеевы дали им лазейку: вечный праздник казино пусть и ненадолго, но спасал от реальности, а главное, «Хелл» предоставляла безопасную доставку от квартиры в игровой зал и обратно.

Уже на этом компания серьезно заработала. Дальше они получили больше, когда международная напряженность очень осложнила выезд за границу даже богатым людям. Эти люди теперь не могли по первому капризу отправиться в Европу, да и с Азией были свои сложности. Сергеевы перехватили этих клиентов.

Время было действительно сытое, и хозяевам казино хотелось бы, чтобы оно никогда не заканчивалось. Но кому как не им знать, что удача не остается рядом навсегда? Постепенно ситуация в мире стала если не лучше, то привычней. Самые богатые из клиентов нашли лазейки, позволяющие путешествовать в роскошную жизнь. Братья Сергеевы не растерялись и переориентировали бизнес на тех, кто остался, представив в том числе ту самую клубную систему, о которой упоминала Ирина.

— Я, конечно, не претендую на ваш хлеб, но давайте говорить честно: у людей, которые в это вписались, изначально были проблемы, – заметил Сергеев. – Мы им говорим: ты получаешь то, то и это, но ты с нами надолго. И они: окей, я возьму эти немалые деньги у своей семьи, у своих детей, я подпишусь на то, чтобы регулярно посещать казино… Насколько это вообще нормально?

— Это не обязательно означает зависимость.

— Я говорю не только о зависимости. Они не просто разово заскакивали к нам, они делали казино частью своей жизни. И вот скажите мне… Каковы шансы, что та, вторая, изначальная жизнь их полностью устраивала?

Этого Николай сказать как раз не мог. В одном Сергеев точно прав: вступление в подобный клуб – это побег. Ошибочно предполагать, что люди бегут только от плохой жизни. Иногда от хорошей тоже, потому что хорошая она лишь в теории, придуманной непонятно кем. Однако порой наступает внутренний кризис как раз из-за этого контраста: у меня есть все для счастья, но нет счастья. И жаловаться вроде не на что, в ответ лишь посмеются. Тогда и появляется желание сделать что-то запредельное, тайное, запретное… Все начинается с безобидного шага, с веры в то, что все под контролем и остановиться получится в любой момент. А та черта, за которой начинается зависимость, мелькает рядом так незаметно, что очень легко не верить в ее существование.

Пока Николай размышлял об этом, Сергеев достал из кейса две папки и положил на стол перед ним.

— Вот. Это мое предложение о мире.

— И в чем же оно заключается? – уточнил Николай, пока не касаясь папок.

— Здесь я собрал все данные, которые у нас были на Щеглова и Литовцева. Когда они вступили в клуб, как часто играли, сколько выигрывали, сколько проигрывали. Я не знаю, поможет ли это вам разобраться в их смертях, но это все, что у нас есть. Вы же в ответ оставляете нас в покое раз и навсегда.

— А если нет? Я не хочу устраивать провокацию, мне просто любопытна альтернатива.

— Справедливо, я бы на вашем месте тоже спросил… Знаете, когда я покупал этот бизнес, я не думал, что он будет для меня так уж важен. Это был лишь один из источников дохода, я готов был отступить в любой момент. Но за прошедшие годы все стало куда серьезней… Я обрел дело жизни, как бы пафосно это ни звучало. Знаете, почему главу казино изображает Ирина Ларина? Не потому, что она так уж хорошо справляется с этой работой… Средне она справляется, будем откровенны. Но она была моей мечтой, когда я был подростком, моим идеалом женщины, если угодно. И я понимаю, что нынешняя она и та – разные люди. Но мысль о том, что я поднялся достаточно высоко, чтобы на меня работала сама Ирина Ларина, меня греет. И я действительно не хочу вас убивать, не из симпатии даже, я согласен с тем, что и сам тогда не выйду сухим из воды. Но если вы уничтожите дело моей жизни – что мне тогда останется?