Онлайн книга «Раб»
|
Он проследил за моими движениями. В глазах появилась искра понимания, старик кивнул и указал на себя. — Норк, — ответил он сиплым голосом. — Норк, — произнес я, указывая на него, затем, ткнув пальцем в себя, повторил для доходчивости: — Макс… Норк снова кивнул, словно принимая моё имя. Это был маленький, но важный шаг. Я установил с ним контакт. Теперь нужно было попытаться развить его. Указал на миску из-под похлёбки, которая валялась рядом с ним. Затем сделал гримасу отвращения и покачал головой: — Плохо, — сказал я, надеясь, что он поймёт мои жесты. Норк посмотрел на миску, затем на меня. На его лице появилась слабая улыбка, и он ответил: — Горе. «Горе⁈ Серьезно⁈ Горе — это плохо⁈ Ну нихера себе! Появились знакомые словечки! Интересно, а полная жопа — это как будет⁈» Я почувствовал прилив надежды, услышав слово из своего языка, но, к сожалению, подобных сходств больше не повторялось. Да и несколько позднее пришлось сообразить, что «горе» вовсе не значит «плохо» или «гадость». Самым главным было то, что Норк понял суть игры. И это радовало! И я продолжал, пользуясь жестами и мимикой, подкрепляя их единственным понятным словом. Указывал на солнце, повторяя: «Солнце… горе?» Норк отрицательно мотал головой, добавляя какие-то неразборчивые звуки. Я ткнул пальцем в рану на его ноге: «Рана — горе?» Он снова мотнул головой, не соглашаясь. Я перестал его понимать и почувствовал дикую растерянность. Что делать-то⁈ Повторил эксперимент с миской и получил подтверждение, что это — горе. Задумался… «Он ел эту дрянь. Да и все они ели… кстати, никто не морщился и не плевался! То есть для него это вполне себе обыкновенная еда, а не какая-нибудь дрянь. Значит… Значит, я сам лоханулся! Горе — это вовсе не плохо, а наоборот — ок! Или же это просто слово, обозначающее еду. Или обозначающее миску…» Так, по крохам, я начал собирать словарь. Для начала я уточнил смысл слова «горе». Повторил всю пантомиму с миской и даже сделал вид, что ем. Старик подтвердил, что это — горе. Значит, горе — еда. — Гон, — сказал он, запрокинув голову и делая глотательные движения. — Вода, — кивнул я. — Гос, — сказал, взмахнув рукой вверх. — Небо… — Тесс, — указал на столб, к которому мы были привязаны. Постепенно, пусть и медленно, количество понятных слов росло. Я делал паузы, повторяя вслух только что произнесённые слова, а старик внимательно следил и поправлял меня в нужных местах: далеко не всё запоминалось с первого раза, и я отчётливо чувствовал раздражение из-за невозможности записать новые знания. Всё это было далеко от осмысленного общения, но уже позволяло запомнить базовые вещи: еда, тепло-холодно, больно-хорошо, стоять-идти-лежать… К обеду, несмотря на скудный запас слов, я почувствовал, как во мне просыпается надежда. Теперь я мог сказать «пить», «есть», «тепло», «столб» и т.д. Это была ничтожная толика от необходимого, но это было начало. Самым ценным стало понимание, что Норк готов помогать мне. Его глаза, прежде тусклые и безжизненные, теперь загорались слабым интересом, когда я обращался к нему. Он словно оживал, видя во мне собеседника, пусть и весьма ограниченного в языковых возможностях. А затем… пришла работа. Я узнал, для чего и куда отводят этих людей. И самое главное — точно понял, кто мы… |