Онлайн книга «Раб»
|
Что я, вашу мать, выпил… меня так разнесло в момент! Горящий уголь в руке шамана казался маленьким солнцем, и от него исходил не только жар, но и какое-то странное, пульсирующее свечение. В глазах все плыло, звуки искажались, превращаясь в невнятный гул. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Айи, но вместо этого увидел, как оно расплывается, множится, превращаясь в калейдоскоп из теней и света. Казалось, что земля и стул уходит из-под задницы. В груди разливалось тепло, переходящее в жар, а потом в леденящий холод. Все чувства обострились до предела, каждое прикосновение отдавалось болезненным покалыванием. Я попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь невнятный хрип. Мир вокруг продолжал трансформироваться, меняться, терять четкость. Меня опоили какой-то дрянью… Уроды, блин! Это я еще понимал, но вот все остальное… Айя по-прежнему держала меня за руку, и ее прикосновение было единственным, что удерживало меня от полного распада. И вдруг, как по щелчку пальцем, меня отпустило. Это было очень странно! «Хрень какая-то, — мысли в голове стали более чёткими. — Эти травы его… это пойло… как она вообще держится?» Я повернулся к невесте, а та смотрела прямо перед собой, в ее единственном глазу не было ни страха, ни удивления, лишь все та же спокойная отстраненность. Как будто она уже не раз переживала подобное… Или ее вообще не берет? «Может, это какое-то наследственное? Иммунитет к этой… штуке. Ведь есть же на Земле северные народы, эскимосы какие-нибудь, которые едят испорченное мясо и хоть бы хны. А обычному человеку от такого — верная смерть. Трупный яд, что там содержиться, никого не пощадит.». Тут, наверное, было что-то похожее. В их организме вырабатываются какие-то антитела, которые нейтрализуют действие этой гадости. Или у них вообще метаболизм другой, приспособленный к этой отраве. А может, это не только физиология, но и психика? Может, они как-то умеют отключаться от этих видений, контролировать свой разум, не поддаваться галлюцинациям? Ну, как йоги там всякие или шаманы. Медитируют, наверное, годами, чтобы достичь такого состояния. А я тут, как нашкодивший щенок, хватанул эту бурду и теперь страдаю… Тряхнул головой и потёр виски, понимая что глаза тереть нельзя — размажу краску по морде и местные могут счесть это дурным знаком или вообще — оскорблением шамана. Голова ещё немного кружилась, но в целом — дурь схлынула. Я всё так же не сводил глаз с невесты. Ее лицо было неподвижным, взгляд сосредоточенным. Ни единого признака того, что ее хоть как-то затронуло происходящее. «Да, точно, дело в опыте. Она просто привыкла. Для нее это как стакан воды выпить. А для меня как… как… сразу все аналоги нецензурные в голову лезут. Наверное, они с детства это пьют. Может, даже матери им это в молоко добавляют, чтобы с пеленок приучать к духам предков. Ещё и шаман этот… колдует там что-то и верит в свою ворожбу… Быстрее бы всё закончилось!» Шамана продолжал манипулировать угольком, бормоча что-то себе под нос. Его лицо выражало полную сосредоточенность. Он подбросил уголёк в воздух, и тот, описав дугу, упал ему прямо в ладонь. Толпа ахнула. Я же, с трудом удерживая равновесие, лишь хмыкнул про себя. «Фокусник хренов, — подумал я. — Ловкость рук и никакого мошенства…». |