Книга Перелом, страница 4 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Их жёны, когда я видел их вместе, вели себя просто… ясно, по-человечески. Никаких замерших взглядов в стену, никаких нервных перебирании вещей. Они выглядели жизнерадостными и нормальными.

На фоне этой нормальности поведение Айи резало глаз еще острее.

Ночью, я попытался заговорить с ней напрямую. Спросил не нужно ли отложить поездку? Мол, не в ней ли дело? Но Айя быстро покачала головой, уставившись в огонь.

— Всё нормально, — сказала она глухо. — Просто первая разлука. Глупости.

Но это были не глупости. Её «нормально» звучало как заученная молитва, за которой скрывалась настоящая буря. Я видел, как дрожали её плечи…

Зато внимание Мироса я стал замечать всё чаще. Походный Вождь будто специально попадался навстречу, и его тяжёлый, изучающий взгляд буквально впивался в меня. Он не спрашивал ни о чём, просто смотрел, будто я у него деньги спёр или подворовывал муку из общего амбара.

Я кивал ему как ни в чём не бывало, но одна мысль пробивала этот настрой насквозь: если он или кто-то другой тронет Айю, пока меня не будет… Я мысленно разводил руки в стороны, представляя, как отрываю ему яйца. Не знал ещё, как именно я это сделаю, но клялся себе — найду способ. Обязательно.

На последний, в третий перед поездкой вечер, моё терпение лопнуло. Я застал её у очага, где она в сотый раз перебирала содержимое моего мешка, хотя всё было уложено ещё дня два назад.

— Хватит, Айя, — сказал я тихо, садясь напротив. Огонь освещал её лицо, делая резкими тени под глазами. — Говори. Что происходит? Это из-за поездки?

Она вздрогнула, словно я вылил на неё ушат ледяной воды. Долгое время она смотрела на пламя, облизывая пересохшие губы, будто подбирая слова.

— Каменная деревня… — начала она наконец, и голос её был чужим, натянутым. — Это не просто городище, где меняют кожу на соль. Ты должен понимать. Это совсем другой мир.

Она замолкла, и я не стал её подгонять. Потом она заговорила снова, медленно, вглядываясь в моё лицо, словно проверяя, понимаю ли я цену каждого слова.

— Наши мужчины ходят туда раз или два в год. И каждый раз они возвращаются… с кем-то…

— Ого, — я искренне удивился. — Ты думаешь, что я…

— Они возвращаются не просто… просто, — перебила она меня. — Другими! А иногда и не одни, — её голос упал до шёпота, и она наклонилась ко мне через очаг. — Там живут не так, как мы. Женщины там ходят с красивыми лицами, смеются громко на улицах, смотрят мужчинам прямо в глаза. Их дома из камня, они спят на подушках, набитых птичьим пухом, и пьют напитки, от которых кружится голова и теряется воля. И они… они как будто ловят наших мужчин в силки. Красивыми тканями, сладкой едой, разговорами о вещах, которых мы здесь не знаем.

Она отвернулась, чтобы сгрести угли кочергой, но её рука дрожала.

— Моя подруга, Нури… её муж после третьей поездки сказал, что его душа затосковала за простором каменных стен. Он ушёл туда насовсем. Бросил её с двумя детьми. И он не единственный. Каменная деревня забирает сильных мужчин! Не воинов! Сначала ты идешь за солью и знаниями. А потом понимаешь, что уже не можешь дышать этим лесным воздухом, что он для тебя густ и тепел, а стены родной хижины давят.

Я молчал, слушая. Теперь её странное поведение обретало хоть какую-то логику. Это была не ревность к конкретной женщине. Это был животный, первобытный страх перед целым миром, который мог увести меня, растворить в себе, стереть того человека, за которого она выходила. Её мир был здесь, в хижине у очага, рядом со мной, в этой сраной деревне с придурком шаманом. А там — каменный лабиринт, способный украсть душу.