Книга Перелом, страница 112 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Что это? — спросил он хрипло.

— Это — запах нового мира, — ответил я. — Я могу делать это в неограниченных количествах. Но мне нужен доступ к первому уровню.

Корд посмотрел на меня… и не моргал, прям долго! Я понимал, что он видел во мне уже не дикаря, не учётчика, а равного. Равного по мозгам и амбициям.

— Я дам тебе провожатого, — наконец сказал он. — Но за масло — двадцать частей от дохода. Отдельно от мыла и выпивки.

— Десять, — отрезал я. — И только потому, что вы мой партнёр.

— Пятнадцать. Иначе я заберу твою лавку, а тебя самого сдам Торгу на растерзание.

— Двенадцать. И право свободного прохода навсегда.

Корд согласился на тринадцать. Я согласился на тринадцать. На словах, по крайней мере.

* * *

Система росла, питаясь сама собой. Ульф и Хард, освоившие маршруты, приносили не только травы, но и слухи. Они знали, где можно дёшево купить жир, где зола лучше, какой надзиратель сегодня пьян и его можно обойти. Грок создал из Стыка и Жилы подобие патрулей, которые следили за порядком на наших территориях. Брин ворчал, но справлялся с тремя котлами одновременно, а Лили день и ночь резала мыло на ровные бруски. Её руки огрубели от щёлока, но она не жаловалась.

Кай оставался моей тенью. Его репутация уберегала меня от десятков стычек. Когда один из людей Грона попытался отказать моим курьерам в проходе через галерею, Кай просто появился рядом с ним в темноте. Он не стал его убивать. Он просто положил руку ему на плечо и прошептал что‑то на ухо. Надзиратель побледнел, отступил и пропустил курьеров. Я не спрашивал, что сказал Кай. Это было неважно. Работал эффект присутствия.

К концу второго месяца после сделки с Кордом я сидел в своей каморке, заперев дверь на засов. Передо мной лежали две берестяные «тетради» — мои реестры.

В первой, той, что предназначалась для глаз Корда и его ревизоров, были записаны скромные цифры. Объёмы продаж мыла, количество фляг «каменной крови», расходы на сырьё и на зарплату людям. И, конечно, налог Корда — его тринадцать за первый уровень и десять за второй и третий, которые я выплачивал точно в срок, без задержек и с надёжным, предсказуемым постоянством. В этой книге я был исполнительным, честным и не слишком амбициозным мелким торговцем, который рад своим крохам и не мечтает о большем.

Но была и вторая книга. Тайная.

В ней я вёл реальный учёт. Я занижал реальные объёмы продаж на двадцать пять-тридцать процентов. Почти тридцать процентов всего мыла и алкоголя, которые проходили через мой склад, нигде не фиксировались. Базовое мыло, продававшееся за стекляшки, превращалось в неучтённый резерв. «Каменная кровь» текла по боковым каналам. Монеты стекались в потайную нишу за камнем в стене, в глиняный кувшин, зарытый под полом кузни Брина.

Я скрупулёзно подсчитал итог. За два месяца тайный капитал, спрятанный от Корда, от Грона и от моих собственных людей, превысил официальные доходы в полтора раза. У меня в руках была сумма, равная двухмесячному доходу Корда. Серебро, медь, редкие монеты Заргаса — всё лежало в кувшине, ожидая своего часа.

Я закрыл тетрадь, спрятал её под рубаху и вышел к очагу. Там Лили месила тесто. В ту же минуту в дверь постучал Ульф, принёсший очередную партию сухих трав с поверхности.

Всё выглядело обыденно. Но я‑то знал: пороховая бочка под Стволом уже заложена. И фитиль горит. Я вплёл себя в экономику этого каменного мешка так плотно, что вырвать меня было невозможно, не разрушив систему. Корд думал, что держит меня на коротком поводке. Грон считал, что я его удобный и выгодный сосед. Торг полагал, что я просто платящий дань лавочник.